Валерий КОСАРЕВ

 

КОРЕНЬ ЖИЗНИ

 

Экологический сказ

 

1.

Однажды,

раз в шесть или в десять лет,

ровно в полночь

молния бьет в таежный родник.

И он исчезает.

А наутро из-под земли восходит женьшень.

 

В этот день

тигрица рождает белых тигрят,

женщина рожает ребенка с волнистыми волосами,

которому суждено стать

большим человеком...

А годы спустя, в одно из утр

дряхлый искатель женьшеня,

давно лежавший пластом,

готовый отправиться в буни*,

 

------------------------

* Буни – мир мертвых (нанайск.).

 

 

встает с остывших нар

и говорит сыну:

Ступай в тайгу.

 

2.

Всё связано со всем

(первый закон экологии).

Значит,  ничто не возникает из ничего.

Семя дремлет в земле,

пока не оплодотворит его небесный огонь.

И тогда прорастает женьшень.

 

Женьшеньэто большой-большой человек.

И всё сущее в тайге,

в сопках, реках и море

это люди.

Так говорил Дерсу Узала.

И его соплеменники нанайцы,

как и их соседи удэхе,

и все другие народы восточной окраины ойкумены

полагают так по сей день.

 

И они правы, эти таежные мудрецы,

понимающие мир анимистически

(а не мистически).

 

Когда бы нам

подзанять толику этой мудрости,

мы бы сегодня не травили реки химией,

воздуххимией

и друг другахимией.

 

Мы бы ужаснулись тому, что творим,

и поспешили исправиться.

Но мы не спешим по сей день

и называем анимизм

первобытной религией.

Мне же сдается, что эта религия

есть этика,

которая, по Альберту Швейцеру,

есть безграничная ответственность

за то, что существует.

 

3.

Молодой искатель женьшеня уходит в тайгу.

Он долго собирается,

потому что предстоит тяжкий путь,

ибо женьшеньэто счастье,

а счастье легко не дается.

Он укладывает в котомку шесть трав,

надевает кожаный передник,

защищающий от росы,

и амулеты, защищающие от злых духов,

берет посох деда, удачливый в поисках,

и не берет ружье

вооруженному женьшеня не отыскать.

Он берет трут и огниво, а галвное

он берет в дорогу смиренное сердце,

маленького бога-человека в груди,

который ответвлениями аорты и вен

так похож на корень женьшеня.

Когда сердце на месте,

это значит, что ты вооружен

правотою и благодатью,

а в нихглавная сила

человека.

 

И он уходит в тайгу.

 

4.

Он пересекает Поляну Игр,

минует Рощу Встреч,

идет вдоль Форельего Ручья,

переходит вброд Реку Нереста

и, поравнявшись с Деревом Ворона,

сворачивает к Большим Сопкам.

 

Это всё родные места,

где водятся соболь и выдра,

где рыбаки ловят лососей

и долбят лодки из стволов ильма,

поклонясь дереву прежде, чем срубить его,  потом

окуривают лодку дымом багульника,

чтобы духи тайги были довольны,

а лодка не гнила.

Здесь обилен элеутерококк,

который чудо-целебен, хотя луча*

------------------------

* Луча – русские (нанайск.).

 

называют егочертов кустине тронь-дерево”.

Но женьшень здесь не растет.

До него недели пути,

месяцы невзгод,

а бывает ценойвся жизнь,

да и то удача не гарантирована.

 

5.

Женьшень открывается лучшим.

Сначала он является во сне

таким праведникам,

как старый искатель,

а когда его сын

отправляется искать корень жизни,

мудрый женьшень за много дней пути

ведает о его продвижении.

И перебирает в своем растительном разуме

всезаипротив”:

достоин ли человек счастья?

И посылает ему испытания и искусы,

потому что мудрости

свойственны сомнения.

6.

Колышатся занавеси Времен

(кто видел полярное сияние, их представит),

лучи жизненной энергии

пронизывают расстоянья,

а стебелек женьшеня,

эфироносный и эфемерный,

ловит их, как антенна радиоволны.

Одновременно отростки его корней

получают информацию земли, ее колебаний.

Ибо по тому, как ступает по земле человек,

можно точно определить, кто он.

 

Бывает походка хозяина,

а бываетграбителя;

ходят робко или осторожно, уверенно или нагло...

Один топчит землю, другой опирается о нее,

третий ее попирает,

четвертый ощупывает ногами.

По-разному шагают абориген и пришелец,

завоеватель и защитник земли.

 

Бывает, путник поет

или говорит с тайгой и ее обитателями,

или размышляет вслух,

и тогда его голос

сливается с криком соек и стоном бамбука,

писком мышей и храпом вепря,

звоном родника и свистом утиных крыл,

шепотом листьев и кажущимся молчанием рыб...

 

И всю эту звуковую стихию

чутко ловит

росток женьшеня.

 

7.

Человек поет то, что видит в пути,

и поток его мыслей

заливает Пространство и Время,

и картины природы

совмещаются с видениями его жизни.

Так каждый вносит свое

в устную летопись естественной истории,

которая откладывается

в запасниках мировой памяти.

Возможно, когда-нибудь

мы научимся извлекать и постигать

эту информацию,

хранимую в клетках растений,

меж годовых колец деревьев,

в хлорофилловых крупицах листьев,

в спорах и пыльце,

плодах и клубнях,

спрессованную напластованиями песка и торфа,

праха и тлена.

 

О, тогда мы поймем, как заблуждались,

понимая природуотдельно,

производствоотдельно,

историюотдельно,

искусствоотдельно.

И может быть, мы научимся мыслить

не линейно, словами

(которые бледны и приблизительны),

а цельными образами,

как животные и растения

наши предки.

 

О нет, разумеется, не так,

а на высшем, человеческом уровне.

Хотя уровень сознанияпонятие относительное,

как всё вокруг.

И, ставя свои мыслительные способности

заведомо высоко,

не впадаем ли мы в высокомерие,

причисляемое к смертным грехам?

 

8.

Мы стоим у самых истоков бесконечной реки

Познания.

Мыакселераты научно-технической революции,

Природа нам мать, отец нашПрогресс.

А подросткам

всегда не хватает мудрости, зато

у них в избытке самомнения,

и вместо дальновидности

дерзкая опрометчивость, о которой

сожалеют, но лишь потом.

 

Мы нарабатываем массу вещей

удобных, красивых,

обременительных, ненадежных.

Но культура не сводится к конвейеру

автомобилей, электровеников и зубных щеток.

Цель ее не в том, чтобы заполонить мир вещами

и захламить отбросами цивилизации.

Культура начинается в нас,

в нашей душе, нашей воле, наших помыслах.

Да будут они чисты, как у искателя женьшеня,

отправляющегося за корнем жизни.

 

9.

Человек,

если идти от нутра его,

от женьшеня его сердца,

не ограничен оболочкой кожи.

Он продолжается вне своего тела

в привычных вещах и близких людях,

в доме и милых местах родины,

в деле и плодах его...

Так что и не скажешь,

где кончаюсь я и начинается не-я.

 

Мы излучаем самую мощную из эманаций

эманацию мысли.

Суть ее в том, чтобы созидать, но не разрушать.

Ибо человек неразрывно един со всем сущим:

вредя природе, вредит себе...

 

Но здесь, увы, я впадаю в банальное заблуждение,

принимая за благо и истину

сугубое своекорыстие,

которое никогда не бывает ни тем, ни другим.

Ведь, глядя на мир, надлежит

и думать о мире,

а вовсе не о себе и лишь о себе, иначе

можно всякий раз находить оправдания

разрушениюво благо человека”.

 

10

Песнь искателя

 

Отцвел багульник, горят сараны

и рододендроны распустились.

Далекий путь!

Скажи мне, ворон, куда глядишь ты

с вершины кедра?

Откуда ветер, туда гляжу я”.

 

Туда глядишь ты, где прошлой ночью

звезда упала? в той стороне

среди утесов Кунга-Кьамани*,

где пышны папоротники и водух резок,

куда заманивают кедровки,

где свет и тени, как день и ночь...

Должно быть, там-то и вырос нынче

Панцуй** на склоне Главы Земли.

Амба*** тропою там ходит тесной,

в ночи крича.

 

------------------------

* Кунга-Кьаманихребет Сихотэ-Алинь (нанайск.).

** Панцуйженьшень (нанайск.).

*** Амбатигр (нанайск.).

 

Нанайцы знают: кто с ним не свидится

умрет спокойно.

Лишь у женьшенщика иная доля

так, умирая, дед говорил.

Скиталец старый, уж он с Амбою

в тайге встречался не раз, не два...

 

Туда ль ты смотришь с вершины кедра,

ответь мне, ворон!

 

Двуногий знает: туда смотрю я,

откуда ветерчтоб не замерзнуть”...

 

Как прихотливо струится речка!

Ее дорога всегда такая.

 

Как эта речка, судьба ведет нас

меж тем, что надо, и тем, что можно.

Родник сочится, журча чуть слышно,

вот стал ручьем он, тот в речку влился.

Притоков масса питает реки,

а рек обилье впадает в море.

Так наши судьбы, переплетаясь,

текут, крепчают,

дабы в потоках

излиться в море

всеобщей жизни.

 

Ты в этой жизни будь осторожен:

 

порубишь рощуродник испортишь

порушишь речкузагубишь рыбу

рассердишь мореи всё разладишь.

Несчастья, беды и неудачи

в упряжку жизни твоей вплетутся.

 

Запомни это, как заклинанье:

 

будь осторожен, дели желанья

с ближним и дальним,

с лососем, елью, водой и ветром.

Из уваженья помни об этом,

а не из страха, чтоб не сказали:

Нанай несчастный лица лишился”...

 

Так говорила мне бабка-айнка

когда был юным, за ней на Крафту*

большой долбленкой ходил мой дед.

 

------------------------

* Крафтуостров Сахалин (айнск.).

 

Тому лет двести, как в древе предков

соединились:

 

Оджалнанайский, Мулингаорочей

и род Кимунга от удэгейцев.

 

А в материнском

мохнатых айнов Кимун-утара

и Валуннене ульта** оленных;

 

------------------------

** Ультатак себя называют ороки.

 

когда устали

в напрасной брани

кровь лить друг другу,

ее пустили единым руслом...

 

Бывало, долгими ночами зимними

любила бабка Корункосамма

петь песни айнов и мифы древние

излагать.

 

...Так текли его мысли,

бия родниками песен,

пока он шел нехоженою тайгою,

вглядываясь в заросли, раздвигая кусты

и вслушиваясь в сердце:

не встрепенется ль оно, близость почуя

родственного существа

Панцуя?

 

От деда он знал: панцуй не найти,

если в сердце не будет лада.

Кстати, и по-русски, и по-нанайски

словолад”, означающее гармонию,

означает еще и добро.

 

11.

Пришел день, и искатель Сунцай,

сын Логады и внук Китембу

из славного, ныне вымершего

от оспы, тифа и инфлюэнцы рода,

в котором слилась кровь пяти племен,

Сунцай Оджал

достиг крутых кряжей

Сихотэ-Алиня.

 

Но здесь,

у истоков Изюбровой Речки,

в Ущелье Тумана,

его поджидал Амба.

 

12.

Диалог Сунцая и Амбы

 

(Рев в шесть раскатов)

 

Тайга велика, Амба.

У тебя свой путь, у меня свой.

Зачем им пересекаться?

Разойдемся.

 

Дерзкое двуногое существо,

зачем ты пришел сюда?

Я ищу Панцуй.

 

Слабое двуногое существо,

Панцуй доступен не каждому.

Я, Амба, оберегаю его от нечистых помыслов.

Я не знаю, что такоенечистые помыслы”.

Пропусти, Амба.

 

Глянь под ноги:

видишь, белеют кости и черепа?

Здесь были двое.

Один отыскал Панцуй и показал другому.

И тот его убил.

Этого второго убил я.

А Панцуй растет, где рос.

Я пришел один, Амба.

 

Зачем тебе Панцуй?

Панцуйэто счастье.

 

Что такое счастье, двуногое существо?

Не знаю. Но я хочу добыть Панцуй.

 

Счастье для каждого разное.

Есть охотничье счастье

выслеживать и добывать,

но для одного счастьевыслеживать,

для другогодобыть.

Иной хочет вкусно есть, но работать не хочет,

а сколько таких, которым

мало и груды вещей и одежд?

Мудрому они счастья не принесут,

а дураксам по себе несчастье.

Не потому ли так много среди вас

стремящихся к недостижимому?

О каком счастье ты ведешь речь?

Неужели вы несчастливы,

вы, умеющие читать следы,

спать на морозе,

метко бить рыбу острогой,

плавать в оморочке порожистой речкой,

выходить на медведя с копьем,

ударом палицы рассчитываться с врагом

и умирать вовремя и без ропота?

Вы, до старости лет сохраняющие

силу мышц, гибкость тела, остроту глаза и ума?

 

Может, счастьежить вечно?

Двуногие мечтают о бессмертии, не понимая,

что это смерть, остановка всего.

Им невдомек, что жизнь продолжается,

лишь переходя из одной формы в другую,

из оболочки в оболочку.

Слышишь, ворон кричит?

В прошлом рождении он был шаманом,

в будущемстанет змеей,

а потом, измельчав, растворится в мире,

чтобы дать плоть и дух

иным существам.

Разве всего этого мало для счастья?

Может быть, счастье в том, чтобы нарушать

извечный порядок?

Ответь, двуногий, чего ты хочешь?

 

Хочу отыскать Панцуй.

Ты много говоришь, Амба.

Прошу, дай пройти.

Не нарушай закон тайги.

 

Упрямство счастья не приносит.

Делай, как знаешь.

Я всё сказал.

 

(Рев в двенадцать раскатов. Амба исчезает).

 

А Сунцай провалился в сон.

В лапы тиса, в хвойный озон

погружен

одновременно вознесен.

 

Ибо, сколько он спал, ханяла*,

взмыв над кручами и деревьями,

долго-долго по свету гоняла,

реяла

по пространству и времени.

 

------------------------

* Ханяладуша (нанайск.). Нанайцы верили, что во время сна душа человека покидает тело и блуждает по свету.

 

 

13.

Сон Сунцая

 

В снах не ищите логики.

Хотя она есть во всем, нам пока еще

постичь ее не дано.

 

Сны порождают шлейф суеверий,

но в них же случаются гениальные озарения.

Сон может быть вещим,

а можетпустым и глупым.

Все зависит от состояния нашего духа

и окружающей атмосферы.

 

Спящий Сунцай (вернее, его ханяла)

повторил весь путь, оживляя, что было, –

от отчего порога

и до встречи с Амбой...

 

Голоса вездесущей природы

в сфере духа витая, ханяла

понимала без перевода.

Много кое-чего услыхала

и, бессонная, повидала,

так что вовсе не зря витала,

 

нет, внимая и созерцая,

всё несла, как пчела нектар,

в сонное подсознанье Сунцая,

тем подспудно обогащая

интуиции тонкий дар...

 

На совет собирались духи

покровители биотопов,

совладельцы ландшафта, а также

охранители популяций

и смотрители экосистем.

 

Медленно Текущий Хозяин,

запыхавшись, пришел из долины.

С Облаков Дожди Низводящий,

будто на парашюте, спустился.

Умножающий Рыбу Некто

вылез, тину смахнув, из речки.

Муж Туманом Повелевающий

из расселины вытек, сгустившись.

Даже Дед Владеющий Морем

соизволил сюда явиться.

Наконец, и Звезд Зажигательница,

как всегда, внезапно возникла.

 

Собирались их сонмы и сонмы:

Пастырь Стада Диких Оленей

и Хозяйка Кварцитовой Сопки,

Муж с Женою Воду роняющие,

Старец Стонущий из Болота,

Дух Цветочного Благоухания

и так далее и так далее.

 

Голоса их звучали хором,

ладом воедино сливаясь,

и являли собою как бы

оборотную сторону шума,

что чарует в лесу человека.

 

Для сугубых же технократов,

тех, что лирики не приемлют,

поясню, что всё это

можно

выразить языком математики,

и тогда, попотев, получим

алгоритм биосферных процессов...

 

Но подробную стенограмму

обсуждения дела Сунцая

и возможностей предоставить

шанс емуотыскать, что ищет, –

приводить не стану.

А также опускаю другие вопросы, –

скажем, о состояньи угодий

за острейшей нехваткой бумаги,

не желая принципиально

увеличивать лесоповалы;

да к тому же никто не поверит,

что такое когда-то бывало:

поддержанье порядка в доме,

называемом нынче Природой.

 

Что еще обсуждали духи

полушепотом, без протокола?

Я назвал бы это вопросом

медико-ноосферной темы

Здравый дух в здоровой среде”;

 

неизведанные резервы,

о которых почти не знают

(как их вскрытьо том умолчали),

что сулит примененье Панцуя,

корня жизни, шедевра Природы

в перспективе...

 

Якобы есть в нем

широчайший спектр элементов,

для душевной санации ценных:

стимуляторы роста сознания,

тонизирующие бескорыстие,

совесть и стремление к истине,

 

витамины разумной жизни,

ингибиторы ложных понятий,

фитонциды и аллелопаты,

очищающие морально

от инфекций умственной лени

и от плесени эгоизма;

 

наконец, безымянная группа

неисследованных компонентов,

чудодейственно оживляющих

деятельность гормонов

гармонии...

 

Пусть ханяла не все уяснила,

но, грядущую пользу чая,

что запомнилапереносила

в дремлющую подкорку Сунцая.

 

А теперь о пути искателя.

 

Вот лудёва таежного манзы*.

 

------------------------

* Лудёвабраконьерское устройство: замаскированная яма на зверовой тропе. Манзакитаец; в прежнее время китайцы часто занимались в Приморье и Приамурье браконьерскими промыслами.

 

В ловчей ямеваженка с оленятами.

Это искус Панцуя.

С трудом, ибо ослаб от голода,

Сунцай вызволяет животных

и отпускаетсамок с детьми не убивают.

 

Вот горная речка, а в ней форель.

Сунцай ловит ее руками

попадается мелкая, которую надлежит

вернуть в воду со словами:

Плыви и возвращайся большой”.

Так он и делает.

 

Тс-с! Спящий изюбрь.

Должно быть, спутал с ягелем сон-траву.

Совсем не чует.

Какая гора мяса! Но спящих не убивают.

О, искусы Панцуя!

Сунцай идет дальше.

 

И встречает огромного, злого Мафу**,

тот кидается на искателя,

у которого в руке только нож,

чтобы выкапывать Панцуй...

------------------------ 

** Мафамедведь (нанайск.).

 

 

Вдруг, свистя, в грудь Мафе впивается стрела,

он падает,

а Сунцай слышит голос:

Верно, от голода ты потерял глаза.

Смотришь, да не видишь.

Я закрыл тебя от самострела,

который насторожил

удэхе Лурл.

Возьми моего мяса и поешь.

Лурл не обидится,

ведь добычей надо делиться”.

Так Сунцай и поступил...

 

И решили Силы Природы:

пусть найдет женьшенщик, что ищет,

ибо он не нарушил порядка