Гамлетовский вопрос для Молдовы

Вернуть историю – значит, защитить будущее

-------------Окончание-------------

XVII. Снова на пути всех бед

Когда поток сознания, пытающегося осмыслить множество событий и тенденций прошлого, проскользив по длинному, извилистому руслу таинственной истории, достигает устья, – вот там, где плещется столь же таинственное море современности, мне, автору сих строк, становится особенно сложно. Потому что из историка, из бесстрастного или старающегося быть объективным исследователя я превращаюсь в конкретного субъекта истории – свидетеля и участника современности, включая текущий момент. И мои суждения становятся по определению субъективными. В Молдавскую ССР я приехал во второй половине 1960-х гг. и с тех пор стал действующим лицом новейшей молдавской истории.

Период 1960-1980 годов, соотнесенный со всей современной историей Молдовы, может считаться самым пиком расцвета, вопреки любым возражениям, опровержениям и даже проклятьям. В эти годы Молдавская ССР утвердила и определила свое место и значение во всесоюзной экономической системе, выйдя по некоторым отраслям на передовые позиции. А по некоторым – вышла на мировой уровень. Во всесоюзном масштабе республика оказалась лучше всех обеспеченной современным сельскохозяйственным оборудованием, техникой и технологиями. Ее поля и нивы стали испытательным полигоном научного прогресса. Была построена сеть автодорог, асфальтовые покрытия тянулись в самую глубинку. Города раздавались вширь и ввысь, в сельской местности все быстрее шли электрификация, газификация, телефонизация. В селах старые клубы сменялись домами и дворцами культуры, в которых выступали будущие профессиональные артисты; появлялись спортзалы, физкультурные комплексы, плавательные бассейны. Не были ни одного малого села, в котором бы не открылась библиотека, чуть не в каждом крупном появился книжный магазин – “луминица”...

Распад на «своих» и «чужих»

У меня уже нет места для живописания последних 20 лет, когда мы потеряли все – до единого! – достижения периода, оказавшегося кратковременной эпохой расцвета молдавского государства в составе Союза ССР. Впрочем, об этом написано немало и с самых разных позиций. Все же, как мне представляется, самой крупной нашей утратой было исчезновение добрых, дружеских, поистине человечных отношений между людьми. При этом, надо заметить, вырвавшаяся на свободу затаенная вражда очень быстро и умело была перенаправлена из социально-политического поля в область межнациональных отношений. Это очень легко сделать в годину невзгод и полного разлада в общественном сознании. И это старое, как мир, явление. Но у нас была причудливая специфика, которой я тоже коснусь

Россия и Америка: почувствуйте разницу

Но позволю себе весьма дальнее отступление. В начале и первой половине XIX века, когда в Соединенных Штатах нарастала кровавая борьба прокладывавшего капиталистические рельсы Севера с плантаторским Югом, где процветало рабство, – крепостническая Россия, как это ни странно звучит, поддерживала Север. А когда в США разразилась гражданская война (1861-1865 гг.), в разъединенные тогда Штаты приезжало много русских добровольцев, воевавших за северян и командовавших крупными воинскими силами.

Это совпало с отменой крепостного права в России. Но еще до того, несмотря на обострение отношений России с Францией, последовавшую войну с Наполеоном 1812 года и дальнейшие международные коллизии, российские боевые корабли курсировали вдоль берегов Северной Америки, борясь с работорговлей. Работорговля же процветала, так как плантаторы южных штатов расширяли свои владения за счет земель, отобранных у Испании, а потом у Мексики.

Пиратские корабли высаживались на побережье Африки, разоряли негритянские селения, трудоспособных туземцев загоняли в трюмы, прочих истребляли. До конечной цели, как правило, привозили от трети до четверти живого товара, остальной умирал в пути. Это были страницы американской истории, не делающие чести «самой свободной стране» – эпоха массовых, безжалостных, кровавых преступлений, сравнимых лишь с масштабным истреблением индейцев Америки.

А русские моряки перехватывали суда работорговцев, брали их на абордаж и вешали пиратов на реях. Поскольку возвращать пленников на родину было невозможно, их высаживали на берег где-нибудь южнее США и отпускали на волю. И ныне этнографы изучают так называемых «черных индейцев» Гондураса и других мест Мезоамерики – потомков африканских рабов, освобожденных российскими моряками и нашедших в джунглях Нового Света вторую родину.

Эпизод с Форт-Россом

Приведу еще один эпизод, естественно соединяющий – и противопоставляющий – Россию и Америку. Советский журналист-международник Борис Стрельников в книге “Тысяча миль в поисках души” коснулся истории Русской Америки. Она простиралась от Аляски до Форт-Росса в Калифорнии, существовала с 80-х гг. XVIII века, но во второй половине XIX-го была продана США. Стрельников о Форт-Россе пишет: «За все время существования форта у русских не было ни одной ссоры с индейцами, в то время как испанские поселенцы почти беспрерывно воевали с аборигенами...»; жена коменданта этой колонии, Екатерина Кускова, устроила школу для индейских детей, а поселенцы завели ветряные мельницы, кожевенный завод, мастерские, обучили туземцев земледелию, птицеводству и... мытью в банях.

Шизофренические стандарты

К чему же я клоню? Пожалуй, не было более суровых оценок российскому царизму, нежели те, что давались советской исторической наукой, в том числе и политике, проводимой царской Россией в Бессарабии. Но этого местным историкам и публицистам мало. Начавшаяся с «перестройки» кампания сведения счетов набирала силу, а ныне приобрела характер массовой истерии, выйдя за все мыслимые рамки. И вот что представляется самым вопиюще абсурдным: авторы, старательно мажущее дегтем не только «советское», но и вообще «российское», а если откровенно, – всё «русское», не просто в упор не желают видеть хоть что-то положительное в многовековых связях России и Молдавии. В шизофреническом раздвоении их сознания – между любовью к демократии и гуманизму, с одной стороны, и низкопоклонством перед Западом, с другой, – они не издают ни звука о преступлениях всех прочих (кроме России) колониальных держав. Они молчат и о преступлениях “идеальных и модельных” Соединенных Штатов, несмотря на то, что эти преступления составляют суть и содержание всей американской истории вплоть до современного момента.

Обвал прозападного мифа

Хорошо помню, как в разгар восхвалений кишиневской прессой всех прелестей западной демократии и обличений «тоталитарного режима» в СССР, в 1999 году разразилась агрессия против Югославии, несправедливый и преступный характер которой был самоочевиден. То был катастрофический обвал глобального мифа о «свободной Америке», «цивилизованной Европе» и «гуманитарном, миролюбивом НАТО», совпавший к тому же с появлением на постсоветском пространстве, включая Молдову, Интернета. И вот большинство кишиневских СМИ, несмотря на подбрасываемую с Запада ложь об этой войне, перестали что-либо писать о Югославии, которую попросту уничтожали с воздуха, с расстояний вне пределов досягаемости сербских ПВО. Не нашлось, по сути, ни одного публициста, который бы тогда выступил с оправданием грязного преступления. Газеты молчали или ограничиваясь хроникой...

Второе открытие Косова

Лгуны-борзописцы оживились только после окончательного поражения Сербии и натовской оккупации Косова. Им дали свежую пищу для оправдания и восхваления евроамериканских убийц: западная версия гласила, что сербы якобы проводили геноцид албанцев-косоваров, а президент Милошевич его возглавлял и вообще был чуть не фашистом.

Милошевич был погублен Гаагским трибуналом, сербский край Косово стало «суверенным государством» албанских сепаратистов, его независимость с восторгом признала вся просвещенная Европа и Америка тоже. А потом всплыла правда о преступлениях освободительной Армии Косова и ее лидера Хашима Тачи, главы правительства в новоявленном государстве. Оказалось, что за эпопеей «освободительной борьбы» стояли масштабная наркоторговля и поставки богатеям Европы человеческих органов для траснплантации, – органов, которые вырезали из живых людей, брошенных на операционные столы силой или обманом. Выявилось и другое: в госдепе США, в верхах ЕС, в евроструктурах, не говоря о руководстве НАТО, давно и прекрасно обо всем знали.

Мораль сей басни

После Югославии были Афганистан и Ирак. Эти кровавые авантюры еще не завершены. Но мы знаем, что в Ираке никакого «оружия массового поражения» не было, свободолюбивых янки интересовала там нефть, а в Афганистане, кроме прочего, – наркотики. Наконец, на наших глазах развернулась волна инспирированных спецслужбами США массовых бунтов в Северной Африке и на Ближнем Востоке, угрожающая охватить весь исламский мир. В российской и западной прессе появились ошеломляющие разоблачения сайта WikiLeaks, свидетельствующие о прямой причастности администрации США к организации этих потрясений. И что же? Попробуйте хоть в одной прорумынской газете Кишинева найти честную попытку разобраться, что происходит и, как говорится, «кто виноват»... Зачем разбираться, если давно известно, что во всем всегда виноваты русские?

А мораль-то простая: мы видим подлинную цену призывов к цивилизованности и гуманизму, восхвалений западной демократии и обличений как «советского тоталитаризма», так и «российского империализма». Выступая марионетками и наемниками евроатлантизма, господа прорумынские историки, прозападные аналитики и правители-еврофилы выступают ярыми противниками своего же народа – хотя бы потому, что потчуют его ложью, прививают двойные стандарты и распространяют вопиющую безнравственность, несовместимую с православной сутью молдавской культуры. Они стараются – за чечевичную похлебку и 30 сребренников – услужить силам Запада, которые бредят разгромом и уничтожением России. А уничтожают собственную страну.

Свобода быть врагами

Теперь размыслим над причинами и поводами национальной взаимонеприязни еще в ту счастливую эпоху, когда они таились в темных уголках душ, а ныне вырвались на свободу... Оцените свободу, делающую людей врагами!

Сколько бы русскоязычный элемент ни принес обид или зла за всю историю взаимоотношений России-СССР с Молдавией-Бессарабией-МССР, пользы и добра он все равно принес несоизмермо больше. Очевиден решающий вклад моих соплеменников, например, в небывалый расцвет Советской Молдавии, а этот расцвет просто невозможно не только отрицать, но даже хоть сколько-то умалять.

Конечно, в любом самом лучшем при желании можно найти много плохого. Каким бы ни был исторический процесс, когда-то он непременно кому-то становится неугоден. И разве бывает так, чтобы все, кого страна послала в молодую республику, были ангелами? Или – все были злыднями, а местные – все как на подбор невинными жертвами оккупации?

Но и так называемые русские тоже могут вспомнить массу обид и выставить кучу претензий «коренным». Ведь далеко не каждый приежий, столкнувшись с местной повседневной прозой, ужаснувшись отсталости и невежеству, какие здесь застал, был готов с пониманием и сочувствием относиться к людям, которых оккупация румын отбросила чуть не в средневековье. Да он просто не мог себе такое представить.

Слишком быстро работали...

Так, разница между населением бывшей МАССР и населением бывшей румынской Бессарабии была столь значимой, что порой менталитеты оказывался взаимонесовместимыми. А ведь по берегам одной реки жили, по соседству. Это без всяких задних мыслей и обид объясняет и засилие «левобережных кадров» на десятилетия, и специфику спешной и крайне некачественной подготовки местных, правобережных кадров...

Но нет, все же есть весомая, пусть и невольная вина советской власти в Советской Бессарабии. Слишком уж быстро строили из нее Молдавскую ССР, слишком быстро, подобно конвейеру, работала здешняя «кузница кадров». В результате республика получала массу малоподготовленных, по-настоящему не просвещенных представителей интеллигенции – и научно-технической, и особенно гуманитарной. И, по большому счету, безыдейных, а также, как выражался А. П. Чехов, «ленивых и нелюбопытных». Они восседали в больших кабинетах, но менталитет оставался на уровне «рукой водить» и «хорошо жить». А были и те, разумеется, кому это не удавалось и вызывало черную зависть. Вот эта-то бомба с мощным запалом в виде комплексов неполноценности и маний величия, и взорвалась в период «перестройки».

Хотели как лучше...

Есть и еще один простой и логичный вывод: дело вовсе не в «оккупации» или в плохом социалистическом строительстве. Главная, наиболее общая причина – в очень малом, по историческим меркам, сроке этой самой «оккупации», то бишь существования и развития Советской Молдавии – первой молдавской государственности после Стефана Великого.

Быть может, не хватило каких-нибудь нескольких десятилетий. Ведь Левобережье, ныне ПМР, к началу XX века тоже не бог весть каким развитым было в сравнении с бессарабским, правым берегом. Но за 22 проклятых и черных года румынской оккупации (подлинной оккупации!) бессарабский край был исторически заторможен, то есть отброшен назад; а в МАССР произошли столь разительные прогрессивные перемены и в хозяйстве, и в быту, и в культуре, что к 1944-45 гг. два берега очень мало подходили для совместной жизни.

В краткие сроки потребовалось «подтянуть» правый берег к левому, из чего проистекла масса сложностей и даже бед. Ибо настроить домов, создать социальную инфраструктуру, поднять бастионы науки и культуры оказалось легче, чем изменить менталитет основной части населения, включая его духовных поводырей. Действительное выравнивание должно было наступить намного позже, но...

Эта разница выявилась в начале 1990-х: население Приднестровья, зная подлинную цену истории, высказалось на референдуме за сохранение единой страны, тогда как «правый берег» в угаре тщеславия «европейской нации» проигнорировал судьбоносный плебисцит.

И вот  – независимая, беднейшая в Европе Республика Молдова с развалившейся экономикой, разрушенной социальной инфраструктурой, расколотой на части ментальностью и непредсказуемым будущим. Снова на пути всех бед.

Виктор ЖНЕЦОВ,

кандидат исторических наук.