Гамлетовский вопрос для Молдовы

Вернуть историю – значит, защитить будущее

-------------Продолжение-------------

XV. «Бессарабия Румынская»

О «румынской Бессарабии» написано столько, что, кажется, нового не прибавить. О том, что захват края королевской Румынией был преступным и кровавым. Что «Сфатул Цэрий» не был парламентом, населением не избирался и был создан для того, чтобы в два приема – решениями о присоединении 1) условном и 2) безусловном – уничтожить не только Молдавскую Демократическую Республику, но и надежды на автономию, которые питали энтузиасты унии. Что 22 года оккупации край был захваченной территорией с военно-карательным режимом и враждебным большинством населения. О том, каким адом для Бессарабии, а затем и “Транснистрии” стал приход “хозяев” из-за Прута в начале 1918-го и летом 1941-го. О массовом ликовании в крае в 1940-м и в 1944-м...

Все это, естественно, отрицается агрессивным меньшинством, которое ныне правит бал в Республике Молдова. Но у адептов румыноунионизма, равно как у их запрутских патронов, спонсоров и дрессировщиков, да и у иных далее на западе сидящих режиссеров (и опять же спонсоров), – у всех у них “ценности” совершенно противны не только декларируемым ими демократии, гуманизму, правам и т. п. евростандартам, но и людским понятиям. Для них не имеет значения, что «Сфатул Цэрий» не представлял интересы населения и не имел права решать судьбы края. Или что Румыния, аннексировав Бессарабию, совершила преступление. Все факты, аргументы и логика отступают, коли осуществилась «вековая места румын». Даже и то,  что сам Антонеску был фашистом № 3 после Гитлера и Муссолини? Неважно! Важно, что свершилось “великое объединение”!

Утопление в свободах

Пытаясь познать историю, мы натыкаемся на «самую либеральную ценность» – о свободе и демократии, которых в СССР не было, а теперь столько, что захлебывайся и тони. Не имеет значения, что «Советская Бесарабия», то бишь Молдавская ССР, была процветающим краем со счастливым населением, а нынешняя Республика Молдова – нищая страна с разоренной экономикой и обездоленными людьми, треть которых уже разбежалась по заграницам, при том до половины сбежавших – в Россию. Конечно, ни откровенно фашистские признания в пользу режима Иона Антонеску, ни отчетливо людоедская либерально-демократическая апологетика “свободного мира” – штуки не весьма удобные, если быть до конца откровенными. И мы редко слышим публичные высказывания вроде того, что Антонеску убивал евреев – «и правильно делал», или что «они сами были виноваты»; как и о том, что нищета масс – естественная плата за свободы и рынок, при которых слабые должны умереть, а выживать достойны сильные. В большинстве случаев эти убеждения маскируются демагогией и ложью, а также искажением всего, что было недавно, что еще на памяти...

Зачем писать об этом?

Писать на такие темы, КАК было в «Румынской Бессарабии», необходимо. Нельзя отдавать историю на откуп лжецам, фальсификаторам, фашистам по убеждениям. Тех, кто создает лживые версии, не переубедить. Тех, кто в эти версии верит, вывести к истине трудно. Тем, кто знает, как было, объяснять излишне. Но есть те, кто не в курсе, кто запутан мифами и блефом, и те, кто хочет узнать, но нуждается в информации. А таких всё больше – старые поколения сменяются молодежью, попадающей во власть дезинформации.

Ни малейшего аргумента «за»

Защитники действий Румынии в отношении Бесссрабии в 1918 г. и установленного в ней режима реально не обладают ни одним хотя бы частным фактом положительного свойства. То, что они отстаивают, – верх подлости, позора, цинизма и брутальной жесткости. Чтобы такое выставить в пристойном виде, надо быть очень изощренным в лицемерии и лжи, надо одно скрывать, а другое выворачивать наизнанку.

Кто задушил молдавскую государственность?

Вкратце и по порядку. В условиях двух революций – свершившейся Февральской и надвинувшейся Октябрьской – росийская Бессарабская губерния провозглашает на своей территории Молдавскую Демократическую Республику. Это могло стать началом новой государственности. Что же делают “румынские братья”? Призванные национал-предателями из «Сфатул Цэрий» (по приказу из Бухареста) якобы на помощь молодой республике, они душат в зародыше МДР (просуществовала два месяца), несогласных расстреливают, будь то «депутаты» Сфатул Цэрий, революционные солдаты или крестьяне, и захватывают Бессарабию, принадлежащую России.

Очевидность № 1

Румынские и прорумынские историки замалчивают множество фактов. Назову три важных. Первый. Ведя себя всегда вероломно и бесчестно, румынская власть точно так же поступала в 1918 г. Оккупировав часть  Бессарабии и увидев, что это сошло с рук (западные державы не против, иные даже «за», а советская власть увязла в гражданской войне на Украине), Румыния в феврале 1919 г. бросила войска через Днестр, но они были наголову разгромлены большевиками. На переговорах советского представителя Х. Раковского с главой румынского правительства А. Авереску (при посредничестве Франции и Канады!), – 5-9 марта 1918 г. было подписано соглашение, по которому Румыния обязывалась «покинуть Бессарабию в течение 2 месяцев». Подписание этого документа означало официальное признание Румынией фактов агрессии и оккупации. При этом выполнение конвенции от имени союзных держав гарантировали присутствовавшие при подписании западные посредники. Румыния обманула не только Советскую Россию, но и Запад. Добавлю, что в августе 1940-го Москва попросту заставила Бухарест исполнить обещанное. И никакие проклятия по поводу пакта Молотова-Риббентропа здесь ни при чем.

Очевидность № 2

Второе. Один из козырных тузов унионистской историографии, о том, что Запад будто бы признал аннексию Бессарабии, – засаленная карта мошенников. Признали лишь Великобритания, Франция и Италия; Япония, подписав договор, одумалась и не ратифицировала его, а США не подписали –  и никогда румынскую оккупацию Бессарабии не признавали. Она так и осталась на международном уроыне нелегитимной и одиозной в глазах большинства мировой общественности. Большинтсво побывавших в румынской Бессарабии западных журналистов в открытую, печатно называли здешних правителей палачами.

Очевидность № 3

И третье. На Венской советско-румынской конференции (27.03-2.04.1924) советская сторона пошла на компромисс: предложила румынской стороне организовать на оккупированной территории плебисцит (референдум). Прекрасно зная, что подавляющее большинство населения выскажется за немедленное избавление от румынской оккупации, а отнюдь не за унию, румынское правительство отвергло это предложение. Конференция закончилась провалом.

Очевидность № 4

Пожалуй, стоит упомянуть и о четвертом подлинном факте. Иногда утверждается, что после образования МДР Бессарабия перестала быть российской территорией, а значит, претензии СССР к Румынии по поводу оккупации края необоснованы. Но в момент, когда румынские армии захватили Бессарабию (январь 1918), она находилась под юрисдикцией России, и МДР была провозглашена под российским суверенитетом. Выйти из России временных правителей этой республики вынудили оккупанты. Под угрозами расстрелов и через реальные расстрелы. Между тем на тот момент Румыния была союзницей России, которая два года назад, в 1916-м, спасла эту страну от полного разгрома германскими войсками.

А ведь было намного лучше...

Теперь о последствиях 22-летней оккупации. Начнем с оценки предыдущего состояния. Митрополит Гурие, один из активистов "присоединения", вспоминал в 1937 г.: «Жизнь в Бессарабии и жизнь людей вообще при русской царской оккупации была, с точки зрения экономической и материальной, легкой и цветущей, в то же время царила большая свобода и полная личная безопасность для всех, кто не занимался ирредентизмом или деятельностью других политических и социальных движений». О том же есть свидетельства в сборнике «Drumuri basarabene» (“Бессарабские дороги”) Михаила Садовяну, 1919 г. Хорошее положение дел в Бессарабии перед нападением оккупантов в январе 1918-го подтверждали и румынские генералы Истрати и Лупеску.

Главное последствие

Поскольку с 1812 г., когда  Бессарабии вошла в состав России, началось активное развитие края,  – спустя почти 100 лет, в 1918-м, румынским захватчикам достался лакомый кусочек, обихоженная земля, управляемая твердыми, но определенными законами, чего в Румынии не было (нет и по сей день). А захватив Бессарабию, агрессор разорил, разграбил ее и чудовищно затормозил развитие края. Отбросил далеко назад, туда, во времена турок. За все румынское господство в Бессарабии не было построено ни одного капитального общественного здания, не проложено ни одной железнодорожной магистрали, не введено в строй ни одного крупного предприятия, не появилось ни больниц, ни даже бань. Все это время шел жестокий и алчный грабеж земли и населения.

Полный провал

Кровавый оккупационный режим вызвал бегство из Бессарабии (в СССР, Западную Европу и Америку) за первые 10 лет не менее 300 тысяч человек, то есть 12% населения – и это больше, чем жило в крае до его присоединения к России. За 22 года Бессарабию покинуло 16,5% населения, свыше 100 тыс. чел. бежало в СССР, а край оказался на последнем месте в Европе по выпуску промышленной продукции, по урожайности, по механизации сельского хозяйства – и на первом месте по смертности населения, сравнявшись с некоторыми африканскими колониями.

В промышленности все больше преобладало мелкотоварное производство. В 1919 г. было 262 крупных предприятия, в 1928-м – 196, в 1934-м – 212, а в 1937-м – те же 196. Незначительный индустриальный рост шел за счет усиления эксплуатации труда, становившейся все более чудовищной: энергообеспечение предприятий возросло на 15,9%, а число рабочих – на 3,1%, при этом фонд зарплаты уменьшился на 33,6%.

Финансово-экономические и социально-экономические показатели к концу оккупации упали ниже всяких пределов. Мощности пищевой, деревообрабатывающей, текстильной, строительной и химической отраслей к 1937 г. использовались на 12,5-16,9%, металлообрабатывающей – на 5,4%, кожевенно-меховой – на 0,2%.

Мародерство временщиков

Предприятия простаивали, оборудование вывозилось за Прут. В Старое королевство были вывезены железнодорожные мастерские Бендер, Бессарабки, Флорешт, текстильная, трикотажная фабрики, заводы. Это было мародерство временщиков, понимавших, что долго им владеть оккупированным краем не удастся. К 1930-м гг. усилилась безработица, ежегодно регистрировалось 13-14 тысяч человек, лишенных занятости, средств к жизни. Средняя зарплата квалифицированного рабочего в металлообрабатывающей и пищевой отраслях в 1938 г. составила 75% от уровня 1928 г., в остальных отраслях – 47%. Женщинам платили на 20-30%, подросткам – на 25-50% меньше, чем мужчинам. Не соблюдался 8-часовой рабочий день, не предоставлялись отпуска, не выплачивались пособия по болезни...

Культурный обвал

Колоссальные потери принесла румынизация культуры: Румыния никогда не могла конкурировать с Россией по числу и многообразию знаний и их материальных носителей, тех же книг, учебников, пособий. После присоединения к Румынии образование было реорганизовано по румынской системе. Русские книги и даже пластинки старательно уничтожались, наиболее ценные – вывозились за Прут. С 1920 по 1940 г. число начальных школ в Бессарабии выросло с 1.564 до 2.188, а средних школ – сократилось почти вдвое, с 76 в 1917 г. до 39 в 1940-м. Рост профессиональных школ прервался, их число сократилось с 55 в 1932 г. до 43 в 1940-м. К 1930-му, по румынской переписи, неграмотными оставались более 72% населения, среднее образование имели 3,02%, высшее – 0,3%. В дальнейшем и эта тенденция усиливалась.

Отношение населения

Королевская Румыния рискнула захватить землю с многонациональным населением, которое сразу стало враждебным румынам и начало борьбу с оккупантами. Нет нужды напоминать о масштабах Хотинского и Татарбунарского востаний, зверски подавленных; известно и о размахе подпольной борьбы. Но скажем о протестах с помощью языка.

Вывешиваемые в публичных местах Кишинева таблички с требованием «говорить только по-румынски» касалось не только русскоязычных, но и молдаван, которых отучали от родного языка плетью. Помимо молдавского, который, вопреки бесчисленным утверждениям румынизаторов, реально существовал издревле и к тому времени сильно отличался от румынского, – все бессарабцы владели русским как языком просвещения. Он и стал орудием борьбы.

С ним румынская власть боролась крайне жестоко. Карали за русскую речь, за русские песни, русские книги и патефонные пластинки. Но ничего не помогало. Вопреки насильственной румынизации, О. Гибу, профессор Ясского университета и убежденный унионист, в 1936 г. в докладе на имя министра просвещения Румынии И. Петровича писал: «По духу своему Бессарабия теперь несравненно более русская, чем в 1918 г... И сейчас в городах почти все охотно говорят по-русски и читают чаще всего русскую прессу, всячески препятствующую утверждению румынизма».

Таков «взгляд со стороны». Но и представители румынской администрации по поводу вступления Красной Армии в Бессарабию в августе 1940-го писали в Бухарест: «Правдой является то, что абсолютное большинство населения было охвачено настоящим радостным возбуждением, да еще и так было охвачено, что встреча с цветами в руках, со знаменами, оркестрами и угощением не являлась бегло выдуманной информацией, а представляет собой грандиозную и стихийную манифестацию радости по случаю прихода освободителей, которых желали и которых ожидали в течение многих лет».

Виктор ЖНЕЦОВ,

кандидат исторических наук.

 

 (Продолжение)