Гамлетовский вопрос для Молдовы

Вернуть историю – значит, защитить будущее

-------------Продолжение-------------

XIII. Бессарабия и Румыния

В истории создания Румынии невозможно замолчать роль России. Эта роль была противоречивой в обстановке противостояния Запада и Востока. Россия рвалась на Балканы и к Босфору – европейские державы с помощью Валахии старались “запереть на замок” этот путь. Россия, противопоставленная целому ряду сильных государств (как и сегодня!), вынуждена была лавировать. В планах создания Румынии у нее был свой резон – чтобы появилось сильное православное государство, подчиненное ее влиянию. Это нужно было для того, чтобы остановить Drang nah Octen, принимавший угрожающие формы, и преуспеть на Балканах.

В 1801 году молдавский господарь Константин Ипсиланти еще раз обращается к императору Павлу I с просьбой «о принятии его со всею землею в высочайшее покровительство». В начале русско-турецкой войны 1806-1812 годов молдавский митрополит Вениамин Костаке заявляет: «Истинное счастие сих земель заключается в присоединении их к России». Представляется, ему было виднее... Если бы не стесненные условия заключения мира с Турцией накануне войны с Наполеоном, в 1812 году к России отошло бы все Молдавское княжество. И это, безусловно, был бы куда более плодотворный для Земли Молдавской акт, нежели грядущее ее поглощение Валахией через серию мошеннических трюков с “объединением княжеств”, созданием Румынии, а позже и “Великой Румынии”.

Сожаления в сослагательном наклонении

Хотя история, как принято говорить, “не терпит сослагательного наклонения”, и, как Москва, “слезам не верит”, – все же достоен  сожаления тот неумолимый факт, что в 1812 году не состоялся многовековой “молдавский проект”. При более благоприятном раскладе политических сил, при меньшем акценте просвещенной Европы на антироссийской политике, а может, и при большем упорстве России в продвижении балканского вектора – еще тогда Земля Молдавская могла быть вырвана из ярма Порты и войти  “под высокую государеву руку Москвы”. Это избавило бы многострадальный край от тяжелейших проблем в XIX-м, в XX-м и ныне, в XXI веке.

Но не так-то просто было выбить из дунайско-балканского региона древнего поработителя, державшего страны и народы в варварском феодализме. В течение всего XIX века продолжались войны России с Турцией, а в самый судьбоносный момент, в середине столетия, разгромить Порту не дала все та же просвещенная Европа, вступившая с турками в прямой военный союз. Поражение России в Крымской войне 1853-1856 гг. опрокинуло ситуацию, затормозило освобождения огромного региона, отрицательно сказалось даже на объединении Дунайских княжеств.

О пользе Бухаресткого мира

Бухарестский договор 1812 года, при всей его ограниченности (у России накануне войны с Наполеоном были связаны руки) сыграл важную роль в последовательном освобождении земель региона от турецкого владычества. Из-под власти Порты было вырвано Пруто-Днестровское междуречье (будущая Бессарабская губерния), российские дипломаты сумели отстоять покровительство над Дунайскими княжествами и тем ограничить в них влияние Стамбула.

Переход Бессарабии в состав России сыграл сугубо прогресссивную роль, которую абсурдно оспаривать; дело не только в освобождении от турецкого ига, но и в развитии экономики края, и в национально-культурном развитии коренного населения, и в постепенном складывании предпосылок для будущего, тогда, впрочем, весьма далекого, возникновения молдавской государственности.

Миссия генерала Киселева

В Бухаресте один из центральных проспектов носит имя российского дипломата и царского военного сановника генерала Киселева. Он руководил прокладкой важной трассы Бухареста, и она по сей день называется Şoseaua Kiseleff. Почему, при том, что румынская историография твердила и твердит о негативной роли России в “пространстве румын”, оказана такая честь “царскому сатрапу”?

Павел Дмитриевич Киселев, блестяще просвещенный человек, во время русско-турецкой войны 1828-1829 гг. был назначен командующим российских войск в Дунайских княжествах, а затем – полномочным представителем диванов Молдавии и Валахии. Фактически он был главой княжеств вплоть до 1834 года. По завершении миссии Киселева султан Махмуд II назначил господарями Александра II Гику в Валахии и Михаила Стурдзу в Молдавии.

Киселев провел реформы, усовершенствовав государственное управление княжеств; как выразился К. В. Нессельроде, он стремился «навязать некоторым образом жителям всех классов благодеяние правильной администрации». Это было насущно необходимо, поскольку управляли здесь в чисто турецком духе. Между прочим, Киселев распространял среди знати моду на французский язык; до него кое-кто в столицах знал латынь и греческий, а поместные бояре более склонны были к турецкому языку, одежде, быту и нравам.

Под руководством Киселева в княжествах были приняты первые конституции – Органические регламенты. Он заложил основы парламентского правления, насколько тогда это было возможно: власть господаря ограничивалась Общественным собранием (Адунаря Обштяскэ; мн. число Адунеэрий Обштешть – их было два, валашское и молдавское) с законодательными функциями, взавмен бывших диванов  (советов при господаре). Господарям была оставлена исполнительная власть. Судебные органы были отделены от административных. Кроме того, при Киселеве впервые был признан статус личности за цыганами. Теперь их нельзя было безнаказанно убивать.

Киселев на всех постах, которые исполнял, заслужил репутацию честного и энергичного администратора. А. С. Пушкин писал: «Он, может, самый замечательный из наших государственных людей».

Долгоиграющая “униря”

О многоступенчатом процессе объединения дунайских княжеств вплоть до появления госудрства Румыния можно писать книги. Они, впрочем, и написаны, хотя в большинстве предвзято, в  основном панегирически. Выделю два важных момента. Первый: поразительная, вопющая нечестность, я бы сказал, неправедность прохождения этого извилистого пути. Фатально неизбежных причин для объединения не было, но был “великий проект”, направленный не только против России, а и против интересов большинства населения княжеств. Молодые унионисты были куклами в руках прожженных европейских комбинаторов. И второй: сопротивление масс, включая интеллигенцию и духовенство, как в Валахии, так и особенно в Молдавии, идее объединения, а также соответствующим методам, которые применял Бухарест.

Это тщательно замалчивается “историей румын” и всей румынской историографией, с самого начала и по сей день, включая “эпоху Чаушеску”. Исторически проблема остается неразработанной.

Поражает, с какой готовностью и легкостью либерально настроенная прослойка молодых бояр и разночинцев в двух княжествах, пылавшая страстью к независимости, согласилась с “призванием европейского варяга” на престол новоявленного румынского государства, вместо того, чтобы, если она еще не пропиталась республиканскими идеалами, сделать ставку на отечественного монарха.

По существующей версии, уже в 1830-1840 гг. просвещенная молодежь княжеств, ообучавшаяся в Париже, стала распространять идеи о создании единого молдо-валашского государства. И якобы эти идеи широко распространяются и даже приводят к народным волнениям. Однако тут произвольно смешаны совершенно разные явления.   Европа того времени переживает волну буржуазных революций, но их идеи не имеют никакого отношения к объединению двух княжеств в одно королевство, т. е. к явному анахронизму, который, впрочем, для Валахии и Молдавии той поры был естествен. Точно так же не имели ничего общего с унионистскими идеями и волнения масс, вызванные тяжелым экономическим и социальным гнетом, притом более “своих” угнетателей, чем турецких.

В 1853 года Россия занимает Дунайские княжества, в ответ Турция объявляет ей войну, которая перерастает в «Крымскую”. Присутствие России в княжествах ускоряло процесс национального самоопределения Молдавии и Валахии, но шло вразрез с интересами европейских держав. Поэтому они, прежде всего Франция и Англия, объединяются против России, и она терпит поражение в Севастополе. После этого семь европейских держав решили “разделить турецкий пирог”, что касалось и в дунайских княжеств.

Под диктовку участников Парижского конгресса 1856 года в Молдавии и Валахии специально созванные полупарламенты (те самые  Адунэрий Обштешть) потребовали объединить княжества под общим названием «Румыния» и призвать для управления ими монарха из европейской династии.

Такой поворот совершенно не устраивал Европу, и державы отвергли проект. А резолюции Парижского конгресса не устраивали депутатов-унионистов. В княжествах провели выборы, на них победил энтузиаст унионизма Когылничану. Он тоже мечтал о королевстве, на престоле которого был бы один из  “просвещенных монархов” Европы. Здесь, в глухой турецкой провинции, никак не могли понять, что эпоха просвещенных монархов давно миновала...

Из  “грязи” в короли

Вскоре Наполеон III обратил взгляд на молдаванина Иона Кузу, слывшего либералом, и предложил ему стать князем двух княжеств. Так в январе 1859 года в Бухаресте и в Яссах был избран, с вопиющими избирательными фальсификациями, один и тот же правитель – Александр I Ион Куза. Уже 6 февраля он провел указ об объединении княжеств. Новое государство назвали княжеством Румыния. Через два года турецкое правительство под давлением европейских держав вынуждено было признать этот акт. Но объединенное княжество, как и два прежних, оставалось под суверенитетом Порты.

Премьер-министром у Иона Кузы стал Михаил Когылничану,  много потрудившийся над проектом унии и проработавший в новом государстве очень  долго. Он как министр иностранных дел в апреле 1877 года, накануне новой русско-турецкой войны, подписал конвенцию о проходе русских войск через Румынию, и в мае 1877-го, благодаря их присутствию, в палате депутатов  провозглашается независимость Румынии. К этому времени Ион Куза был свергнут и изгнан.

Опустевший трон в конце концов занял 27-летний принц Карл Эйтель Фридрих Людвиг Алоис из княжества Зигмаринген, захудалый отпрыск Гогенцоллернов, фигура богемно-опереточная.

В начале монаршей карьеры новоявленный Кароль I, откровенно презиравший подданных, был гол как сокол. А к 1913-1914 гг. его состояние, сколоченное на биржевых спекуляциях и голоде народа, превысило 100 млн флоринов.

Молдавские восторги от унии

Даже из “истории румын” можно выудить кое-что о волнениях в столице Молдавского княжества против господаря-чужеземца, которые были жестоко подавлены.

Румынский историк Иоанн Лупаш писал: «И все же со стороны молдаван было встречено сильное противодействие, настолько сильное, что вызвало в Яссах кровопролитные столкновения, в которых был ранен сам митрополит Калиник Миклеску. Регентский совет был обеспокоен мощным противодействием жителей Ясс, и генерал Николае Голеску и Ласкар Катаржиу уехали в Яссы с решимостью подавить любую попытку срыва плебисцита. Некоторые из молдаван, однако, осмелились выступить против идеи иностранного правителя, объединившись вокруг боярина Николае Розновану, под руководством которого был создан сепаратистский комитет. С помощью усердной пропаганды неукротимые рознованцы сумели привлечь на свою сторону и митрополита Калиника Миклеску. В первое воскресенье апреля после совершения божественной службы в переполненном людьми кафедральном соборе митрополии он по неосторожности вышел впереди разгневанной толпы, направляясь к Дворцу администрации, где тогда располагалось временное правительство. Перед выходом во дворе митрополии Теодор Болдур Лэцеску произнес пламенную речь о правах Молдовы, призывая людей последовать за митрополитом Калиником. Затем они отправились под звон колоколов, с большим шумом. Но на площади перед Дворцом толпу встретила команда...”. Митрополит получил ранение саблей, а “разъяренная толпа, начав швырять в солдат камни, была ими оттеснена обратно ко двору митрополии. Беспорядки продолжались до двух часов пополудни, придав молдавской столице скорбный вид; всюду виднелись следы кровопролития».

Румынский историк Николае Йорга смещает акценты, комментируя кровавое столкновение в Яссах как вызванное местными обидами молдаван: «...Если дошло... до настоящей вооруженной битвы с тем мунтянским полком, который применил оружие и пролил достаточно крови... это было сделано из-за смещения Куза Воды, который для поверженной Молдовы был гордостью и утешением».

На самом деле в Молдавии противились объединению под эгидой весьма непопулярной Валахии, зная нравы и повадки бухарестской “элиты”, а кроме того, здесь все еще были сильны надежды на вхождение в Россию.

В дальнейшем румыны-унионисты всячески пытались внедрить свои идеи в Бессарабию.

Виктор ЖНЕЦОВ,

кандидат исторических наук.

 

 (Продолжение)