Гамлетовский вопрос для Молдовы

Вернуть историю – значит, защитить будущее

-------------Продолжение-------------

X. Под высокую руку...

К середине XIV века усиливается экспансия турок-османов на Балканах. Армии крестоносцев пытаются остановить их, но терпят поражения. В 1453 г . султан Мехмед Фатих II захватил Константинополь и превратил его в столицу Османской империи. Правление Сулеймана I Кануни, прозванного в Европе Великолепным, а в Турции Законодателем (1520-1566) было временем наивысшего расцвета империи: Порта контролирует Северную Африку, большую часть Восточной Европы (в 1529 г. войска Сулеймана дошли до Вены) и весь Средний Восток, а флот жестко патрулирует Средиземное, Красное моря и Индийский океан.

 В 1538 году Сулейман Великолепный с огромным войском вторгся в Молдавское княжество. Одновременно с севера ударили поляки, а с юго-востока – татары. Вместе с османами шли, как водится, мунтяне. После ожесточенных сражений турки заняли всю страну. Они возвели на молдавский трон Стефана Лакусту, а тот согласился на занятие турками Тигины – важной молдавской крепости на Днестре (ныне город Бендеры). Сам город и ближние 18 сел были превращены в первую турецкую райю в Земле Молдавской – Бендер. Позже появятся и другие. 

С этого момента в нашем кратком повествовании нет смысла описывать и даже перечислять правления господарей – началась затяжная полоса феодальных распрей, переворотов, смены одних воевод другими, а главное, этим процессом теперь умело и коварно управляли османы.

“Нашествие Саранчи”

Стефан V Лакуста, правивший княжеством в 1538-1540 годах, приходился племянником самому Стефану Великому, но вошел в историю как первый правитель, назначенный турками, без избрания в стране и даже без учета мнения бояр и духовенства. Он также первым из господарей согласился на присутствие турецкого гарнизона в столице – Сучаве. Как сообщает летописец Григоре Уреке, во время его правления было нашествие на Землю Молдавскую саранчи (лэкустэ), которая истребила урожай и вызвала сильный голод, отчего Стефан V и получил свой “титул”.

В декабре 1540 года бояре убили ненавистного ставленника Порты и избрали господарем Александра Корню, бывшего портара (начальника гарнизона) Сучавы, но вскоре он через новое вторжение турок был смещен и обезглавлен. Началось ранее описанное второе правление (1541-1546) Петра IV Рареша, который уже не смог предотвратить турецкое ярмо, будучи сам назначенцем Порты.

В Молдавском княжестве окончательно закрепилась власть турок, султан сам назначал на должность господаря кого угодно и снимал его по собственной воле. С 1600 по 1634 годы на молдавском престоле побывало четырнадцать правителей; они воевали друг с другом, занимая престол силой – или назначались султаном, в том числе из числа иностранцев.

Миф о “легком ярме”

В некоторых исторических или околонаучных работах проводится мысль о том, что иго Порты было якобы не столь уж и тяжким для Молдавии, ибо княжество не входило в состав Турецкой державы, а было лишь вассальным государством. Это можно понять как едва ли не благо, особенно в сравнении с жестоким будто бы режимом России в Бессарабии – отторгнутой части “единого румынского пространства”. А о том, что без вмешательства России в балканские и причерноморские дела Молдавия, Мунтения и всё мыслимое и немыслимое “румынское пространство” неизбежно были бы поглощены Турецкой империей, говорить не принято.

Однако необходимо разобраться и внятно объяснить, отчего еще при Александре Добром сама турецкая угроза так страшила молдавских воевод, по каким причинам так упорно и самоотверженно боролся с османами Стефан III, и наконец, почему на протяжении веков господари и весь правящий класс Земли Молдавской, включая духовенство, многократно обращали надежды на Москву и Московию, желая избавления от “не столь уж и тяжкого” турецкого гнета ценой принятия страны “под высокую руку” русских государей.

Реальности турецкого ига

Да, Молдавское княжество, в отличие от многих других стран, не было превращено в турецкий пашалык, хотя такие планы в Стамбуле возникали не раз,  в том числе после неудачи Прутского похода Петра I и Дмитрия Кантемира. Но вассалитет Молдавии мало чем отличался от статуса пашалыка.

Да, такие страны, как Валахия, Молдавия и Трансильвания, сохраняли статус княжеств. Но они платили грабительскую дань Османской империи, которая постоянно возрастала, в них Порта назначала и смещала правителей, держала гарнизоны, контролировала внешнюю политику и могла делать вообще всё, что хотела.

Османское владычество отличалось большой оригинальностью. В основе мифов о его легкости лежат обыкновение Стамбула сохранять местное самоуправление и относительная веротерпимость, которой придерживалась Порта. Так, религиозных преследований при турках не было, так как ислам запрещает ограничивать свободу вероисповедания любых народов.

В этих констатациях есть немало лукавства. Оставляя местные органы власти, османы полностью переделывали их под себя, устанавливая столь жестокий режим, что он ужасал всех, с ним знакомых. Что касается веротерпимости, то каноны того же ислама гласили: все немусульманские народы, как и отдельные люди, должны быть рабами мусульманского “центра”, а его власть надлежит распространить на весь мир. Идеей мирового господства, где “неверные” будут оправдывать свое существование, лишь выплачивая соответствующий налог “правоверным”, бредили все исламские державы, включая Блистательную Порту, эта же идея питает ныне исламский фундаментализм и терроризм.

Турецкая веротерпимость компенсировалась жестоким экономическим ярмом (не говоря о внеэкономических формах гнета). Православное неприятие Порты также во многом объяснялось экономическими причинами: турецкое владычество вело к разорению стран, в том числе имущих сословий в них; всяк мог добиться успеха и привилегий, но только ценой перехода из христианства в ислам.

Система порядков в Порте

В Порте вместе с крепостным правом до новейшего времени сохранялось настоящее рабство, процветали невольничьи рынки в Стамбуле и в пашалыках.  Все балканские народы принудили платить налог не только деньгами (джизья), но и детьми (девширме), которых турки обращали в ислам и превращали в янычар, считавшихся личными рабами султана. Янычары известны еще как башибузуки (головорезы). Отторгнутых от родного племени малолетних рабов превращали в подлинных манкуртов и воспитывали в совершенно изуверских условиях. Их подготовка во многом напоминала гладиаторскую, а последующая роль на захваченных землях – действия эсэсовцев во Вторую мировую.

В отличие от других государств, где высшая администрация вынуждена была вникать в злоупотребления местных властей и пыталась что-то исправить, принимая новые законы и проводя реформы, в Порте любое недовольство и сопротивление несправедливости каралось исключительными и массовыми жестокостями, а безропотное поведение порабощенных вело к усилению гнета и злоупотреблений. Любые волнения заканчивались вторжением янычар, уничтожавших правых и виноватых. Эти визиты в вассальную страну происходиди по правилам обычной войны – захватчики грабили, убивали, насиловали, оставляя за собой горы трупов и дымящиеся руины.

По этим причинам порабощенным народам самостоятельно бороться за освобождение было не просто сложно, а по сути невозможно. Нередко в Болгарии, Сербии, Валахии и Молдавии население предпочитало выдавать туркам повстанцев-партизан, иначе оно подвергалось поголовному истреблению. И вот это деспотическое господство иные историки склонны считать не особо тяжким, якобы более легким, нежели гражданская администрация России в Бессарабии.

Не Россия, разумеется, как утверждает “история румын”, а Порта на столетия затормозила развитие Молдавии, Валахии, не говоря уже о странах-пашалыках (Сербии, Боснии, Греции, Болгарии). Гражданское управление в Османской империи и подвластных ей государствах веками находилось на очень низкой ступени; чиновники и судьи смотрели на должности как на способ обогащения, процветало грубое взяточничество. Административное деление, основанное на архаическом военном устройстве, менялось лишь дважды: в самом начале, при создании османского государства – и после административных реформ и европеизации управления в 1864 году.

Турецкий гнет развращал и правителей, и подданных, опрокидывал завоеванные страны в ранее средневековье азатского типа и консервировал это состояние на века. Турки широко применяли практику торговли тронами. По малейшей приходи султана или доносу ему “суверенный господарь” мог быть зверски убит вместе со всей семьей. Наконец, чтобы предотвратить измену посаженного на трон “суверена”, его детей, обычно одного из сыновей, забирали в Стамбул заложниками, которые, таким образом, за все действия родителя отвечали в прямом смысле головой. 

Многовековый проект молдаван

Как хорошо известно, на протяжении столетий существования Молдавского княжества его правители раз за разом пытались осуществить свой «проект национального спасения» через присоединение Молдавии к Московскому царству. Причем инициатива русско-молдавской интеграции неизменно принадлежала молдаванам.

Не следует историю покрывать сусальной позолотой. Разумеется, нравы, обычаи и отношения московитов, при их существенном своеобразии, образцовыми не назовешь. Но по истории прослежено, что русские, как правило, были верны союзническим договоренностям; не назвать случая, когда бы Москва предала тех, с которыми имела мирные, взаимовыгодные и равные отношения. К этому следует добавить: разные молдавские правители, в условиях, когда страну раздирали внешнеполитические противоречия и внутренние распри, пытались ориентироваться на разные страны. Это была Польша, еще раньше – литовско-русские или польско-литовские политические объединения, это могла быть Венгрия; безуспешно надеялись молдаване опереться на помощь Рима и германских государств. Были и попытки, как в конце жизни Стефана III и при его преемниках, примириться с зависимостью от Турции. Но раз за разом жесткая историческая необходимость поворачивала Молдавию именно в сторону Москвы. Не потому, что московиты были так уж хороши, а потому, что были они сильны.

Начало этому положил Стефан Великий, впервые заключивший союз с великим московским князем Иваном III, и в 1483 году  этот союз был скреплен браком его дочери, Елены Волошанки,  с сыном великого князя Иваном Молодым. Договор предполагал паритетные, равноправные отношения. Но в дальнейшем многие молдавские правители были готовы и рады пойти, как это тогда называлось, “под высокую руку” московских монархов на любых условиях, поскольку это был единственный путь защитить, сохранить, спасти страну.

Пока Московия была далеко, пока между ней и Землей Молдавской оставались земли, занятые Литвой и Польшей, “молдавские проект” был неэфективен и, по большому счету, неосуществим. Но уже тогда молдаване все активнее взаимодействивали с русскими к востоку от них – так тогда называли украинцев, включая казачество.

После Переяславской рады

В XVII веке, сразу после Переяславской рады, ситуация стала круто меняться. Украина, пусть и не полностью, и пока лишь номинально, была воссоединена с другими русскими землями. Молдавский господарь Георгий Стефан оценил обстановку и обратился к московскому царю Алексею Михайловичу с просьбой о переходе Молдавии под русский скипетр на тех же условиях, на которых присоединилась Малая Русь. В Москву отправилось посольство во главе с молдавским митрополитом Гедеоном. Но война с Польшей воспрепятствовала и на этот раз...

Молдавские господари и весь правящий класс обращались к Москве о принятии страны в русское подданство всякий раз, когда возникала возможность – в 1674, 1684, 1698, 1703 годах...

В 1711 году, когда российский царь Петр I и молдавский господарь Дмитрий Кантемир заключили Луцкий договор о переходе Молдавии под протекторат России, часть бояр при этом выступала за полную молдавско-российскую интеграцию. Такой договор о более тесном объединении был подписан в 1739 году молдавскими боярами и духовенством с командующим русской армией генералом Минихом, и после вступления русских войск в Яссы (сентябрь 1769 года) молдавские бояре и духовенство начали даже “самочинно” приводить народ к присяге императрице Екатерине II, не поставив в известность ни русское правительство, ни командование русских войск.

В 1801 году молдавский господарь Константин Ипсиланти вновь обращается к императору Павлу I с просьбой «о принятии его со всею землею в высочайшее покровительство». А в начале русско-турецкой войны 1806-1812 годов молдавский митрополит Вениамин Костаке открыто заявил: «Истинное счастие сих земель заключается в присоединении их к России». Если бы не стесненные условия заключения мира с Турцией в преддверии войны с Наполеоном, в 1812 году к Российской Империи была бы присоединена вся территория Молдавского княжества. И это, безусловно, был бы куда более плодотворный для Земли Молдавской акт, нежели присоединение только восточной ее части – Бессарабии.

Виктор ЖНЕЦОВ,

кандидат исторических наук.

 

 (Продолжение)