Гамлетовский вопрос для Молдовы

Вернуть историю – значит, защитить будущее

-------------Продолжение-------------

 

VI. Зачин великих дел

Жизнь и деяния воеводы Земли Молдавской Стефана III описаны во множестве источников, стали темой тысяч научных работ, но многие моменты его биографии и обстоятельства правления остаются неизвестными или спорными. Есть масса исторически объяснимых разночтений в разных хрониках, как молдавских, так и составленных в соседних государствах. Но в целом это бесценная инфомация, помогающая “ощутить истину”, отделив ее от плевал “истории румын”. Часть этих документов доступна, будучи сведена в сборник “Славяно-молдавские летописи XV-XVI вв.” (Москва, издательство “Наука”, 1976). Сюда включены две “внешние” хроники – на немецком и польском языках, сопровожденные русским переводом. Есть и сборники более поздних, с XVII в., летописей, составленных по-молдавски, а также главный летописный свод – “Летописецул Цэрий Молдовей”. К сожалению, первое его издание сегодня – редкость, а в последующем, вышедшем в конце XX столетия, текст дан на латинице и со стилистической правкой, придавшей древнемолдавскому языку вид “румынского”; и то, и другое следует квалифицировать как злостную фальсификацию, которая ввела, вводит и долго еще будет вводить в заблуждение читателей.

Для начала обратимся к так называемой Молдавско-немецкой летописи 1457-1499 гг., оригинал которой находится в Мюнхене, ФРГ. Она начинается именно с правления Стефана III. Уже в ее заголовке содержится ценное свидетельство изначального существования молдаван и их страны (государства).

О сложностях терминологии

В те времена хронисты, историки, ученые люди часто пользовались старотрадиционной терминологией, идущей от Византии. Это создает трудности в толковании имен, названий народов, стран, государств. Так, византийские источники нередко именуют Русь Скифией. Первоначально на Западе Землю Молдавскую называли Малой Валахией, но параллельно – Русовлахией. Надо заметить, что термины “валахи”, “волохи” и “влахи” путались и путаются поныне. В Польше и Украине до сих пор в употреблении слово “волох”, “волошин”, которое может означать и валаха (мунтянина), и молдаванина. Но это не значит, что они – один народ, а лишь то, что в древности их не всегда различали соседи. Этим и пользуются румыноунионистские мифотворцы, которые, во-первых, “обосновывают” отсутствие молдаван с собственным именем и государством, а во-вторых, редактируя соответствующие тексты к публикации, вольно заменяют понятие “влах”, “волох”, “валах” фирменным “ромын”.

Воевода молдавских земель

Но когда требуется уточнение, о каких стране и народе идет речь, источники могут помочь, было бы желание. Так, румынофилы умалчивают о том, что, называя молдаван “волохами”, польские источники тут же именуют мунтян (валахов) “мультанами”, “молтанами”.

Хроника на немецком языке озаглавлена: «Иисус Мария, в 1592 году от Рождества Христова 28 апреля была написана эта хроника воеводы Стефана из Валахии». А в следующей строке поясняется: «Кратко написанная хроника. Стефан, Божьей милостью Воевода Молдавских земель, но не валашских» (Voyvoda Terrarum Moldannensis nechon Valahyense). Комментарий излишен.

А Молдавско-польская летопись 1352-1564 гг. начинается так: «Списано с хроники о земле Молдавской...», по-польски: «o ziemi Woloskijej». В ее тексте находим: «...przisedl od Moltansky ziemie Stephan voievoda, sin Bogdana voievodi», т. е. «пришел из Валашской (мунтянской) земли Стефан воевода, сын Богдана воеводы».

Пришел из Валашской земли

Итак, Стефан III. Годы жизни: ок. 1433 – 2 июля 1504, взошел на престол в 1457 году, правил 47 лет. Но почему молдавский господарь пришел в Землю Молдавскую из Мунтении (Молтанской земли)? Этим тоже спекулируют, даже обосновывая принадлежность Стефана Великого по крови к валахам, т. е. “румынам”. Но сын Богдана II никак не мог быть валахом. Вполне очевидно, что в Мунтению он бежал после того, как Петр III Арон, его дядя, убил его отца (своего брата) и узурпировал власть в Молдавии.

В 1457 году Стефан по реке Сирет вошел в Молдову с 6-тысячным войском, которое в основном предоставил ему воевода Валахии Влад Цепеш. В двух битвах Стефан разгромил войско Арона, и братоубийца-узурпатор бежал в Польшу. По летописям, Стефана приветствовало Собрание Страны Молдавской и благословил митрополит Феоктист. Так, и опять же силой, он вступил на престол.

Напомним: Влад III Цепеш (Дракула) из династии Басарабов был внуком выдающегося валашского господаря Мирчи Старого, который помог занять молдавский трон Александру I Доброму. Теперь история повторилась, и это могло привести к тесным союзническим связям двух близкородственных народов “братских стран”. Но нет, не вышло, причем не по вине Стефана III. Валашские правители так много и часто вредили Молдавии, что молдавский господарь не раз подчеркивал: мунтяне те же враги, что и турки, а то и хуже оных; «клетии турции и хиклении мунтяне» (проклятые турки и коварные мунтяне) было его обычным выражением. Кстати, эта формула дословно приведена в Бистрицкой летописи, составленной по указанию Стефана III (см. Славяно-молдавские летописи XV-XVI вв.  М., 1976, с. 29). Наконец, называл он валахов и “погаными” (так тогда звали “нехристей”, язычников) за союз с мусульманами против православных христиан.

Окружение: друзья-враги

Чтобы по достоинству оценить масштабы и значение деяний Стефана Великого, обратимся к политической географии того времени. Земля Молдавская, весьма скромных размеров государство, молодое и слабое, было в полном враждебном по преимуществу окружении. С запада, севера и востока его охватывало Польско-литовское княжество, где на православие и язычество все более наступал католицизм. На западе лежало Венгерское королевство, где католицизм стал уже государственной религией; венгерские монархи долго пытались вернуть себе Землю Молдавскую. Венгрия была за Карпатами, а еще ближе располагалось Трансильванское воеводство, всецело зависимое от Венгрии; по форме повторяя карпатскую дугу, оно глубоко вклинивалось между Валахией на юге и Молдавией на севере. Через Трансильванию шел так называемый “венгерский коридор” к низовьям Дуная, где венгры удерживали земли, включая исключительно важный порт Килию.

Южнее Валахии и Венгрии простирались территории, уже включенные Османской империей в свой состав. Наконец, с юго-востока Молдавия была открыта для набегов татар из Крымского ханства, а с юго-запада, после захвата турками низовий Дуная и юга Буджака (Бессарабии), оказалась беззащитной и против Турецкой империи.

Почему – “хиклении мунтяне”?

Но надо учесть следующее. И Польша с Литвой, и Венгрия, всегда готовые “заглотить” Молдавию или оттяпать у нее кусок земли, все же сознавали: при уничтожении молдавского государства или захвате его османами самый сильный и опасный враг в ту эпоху окажется прямо у их границ, причем Венгрию он охватит уже с двух сторон. Учитывал этот козырь в дипломатии и стратегии и Стефан III. Ему доводилось воевать с поляками и венграми, но случалось и совместно с ними бороться против турецкой экспансии. Совсем по-иному сложились отношения с Мунтенией. Ко времени Стефана III уже захваченная турками и подчинившаяся им, она стала верным вассалом Порты, еще более полезным ей, чем Крымское ханство – ведь то было относительно далеко и от Турции, и от Молдавии, а Мунтения лежала как раз между ними. 

При нашествиях в молдавские пределы вместе с турецким войском неизменно следовали мунтянские отряды, которые бесчинствовали, порой удивляя жесткостью и алчностью самих турок. Мунтяне постоянно зарились на молдавские уделы и всякий раз силились их присвоить. Стефан платил им той же монетой и часто врывался в валашские пределы, сея грабежи, разрушения и смерть. Он заключал военные союзы с венграми против поляков, с поляками против венгров, с теми и другими против турок и татар, но ни разу не довелось ему сразиться с кем-то из врагов в “братском союзе” с мунтянами.

Помня о помощи, оказанной ему мунтянами при Цепеше, Стефан пытался помочь неистовому Дракуле, изгнанному из своей страны, и несколько раз захватывал Мунтению, где правили турецкие ставленники. Дважды он свергал Раду Красивого и ставил “своего” Лайоту Басараба, родственника Цепеша. Но Лайота предал его. На третий раз, вторгшись в Мунтению в 476 году, Стефан III возвратил Влада Цепеша во власть, но через два месяца Лайота с помощью турок изгнал того и захватил трон. Далее Влад Цэпелуш (Басараб Молодой) и Влад Кэлугэр, один за другим поставленные на мунтянский трон Стефаном, также предают его оба и переходят на сторону турок...

Всегда предающие

Стефан III постоянно и яростно проклинал правителей соседней страны, и создается впечатление, что его проклятия адресованы и будущему. Коварство, предательства, крайний цинизм в отношениях с союзниками, корыстный расчет, подвигающий на скорую смену ориентиров и принципов – с тех пор и поныне в полной мере характеризуют специфическую политику Бухареста, которой мы еще будем касаться.

Истины ради надо отметить: молдавско-мунтянская вражда не началась при Стефане III, равно как и не закончилась после него. Еще в 1395 году молдавский господарь Стефан I в вассальной грамоте польскому королю клялся в верности «противу кроля угорского, противу Басарабского, противу турок, противу татар». Спустя более полувека другой воевода Молдавии, Петру Арон, просил у поляков защиты «от басараб и от угров яко быхо имели собе покои от тих».

Крайние формы эта вражда приняла при Стефане III по двум причинам: во-первых, из-за “богопротивного” вступления Мунтении в единый с Турцией и татарами антимолдавский союз; во-вторых, сильный господарь, прекрасный полководец и патриот Земли Молдавской вынужден был жестко реагировать, дабы не позволить этим союзникам захватить его страну.

Отметим, что, неоднократно захватывая Мунтению, Стефан III ни разу не подумал о том, чтобы присоединить ее к Молдавии, а всегда сажал на трон мунтян. Это тоже подрывает миф унионистов о  якобы извечном стремлении “всех румын” к объединению. На самом деле де-юре и де-факто сущестовали государство мунтян-валахов и государство молдаван, смертельно враждовавшие, но взаимно соблюдавшие суверенитет друг друга.

Культ воеводы в науке

Подробнее деяния Стефана III будут охарактеризованы в следующей публикации. Сейчас упомянем о том, как описываются его правление и в особенности он сам в румынской и молдавской историографии. Бесспорно, для молдаван это личность, равной которой нет: «...мужественный в опасностях, твердый в бедствиях, скромный в счастии, приписывая его только Богу, покровителю добродетели, он был удивлением Государей и народов, с малыми средствами творя великое»,  – так охарактеризовал Стефана III Н. М. Карамзин, один из лучших российских историков. Кажется, лучше не скажешь. Сам по себе этот молдавский правитель – настолько величественная и геройская фигура, что нет нужды, знакомя с ним потомков-читателей, бегать на цыпочках, вставать на котурны, переходить на экзальтированный фальцет, то и дело давая “петуха”. Достаточно спокойного изложения реальных фактов. Ан нет: сотни ученых, обязанных быть объективными и беспристрастными, поют Штефану-водэ осанну, выводят забубенные гимны, забыв об истине и чувстве меры.

Так же сусально выглядит он и на многих полотнах. Между тем Стефан Великий был отнюдь не велик ростом, не прекрасен лицом и уж никак не отличался иными добродетелями, которые бы оправдали его полный титул «Штефан чел Маре ши Сфынт». Впрочем, второй эпитет присвоила великому господарю церковь, и тут я умолкаю. В конце концов, в ранг святого возведен церковью и древнерусский князь Александр Невский, который тоже не был воплощением добродетелей. Надо понимать: таковы были времена, коим соответствовали и нравы.

Неудобные подробности

Стефан III был жесток и вспыльчив, он без раздумий отправлял на плаху за провинности или просто за попытку возразить. Но справедливость требует отметить, что по большей части рубил головы он тем, кто этого заслужил. Лютым, изощренным расправам подвергал воевода врагов, не щадя никого. Молдавско-немецкая летопись доносит детали борьбы с Раду Красивым: Стефан III разбил и турок, и мунтян, а кого «захватил живым, тех он /велел/ сажать на колья крестообразно через пупок» – и так казнили 2.300 человек. Вскоре «воевода Стефан опять пошел в Мунтению и за 14 дней марта почти полностью выжег эту страну».

Бистрицкая летопись упоминает взятие мунтянской столицы во время действий Стефана III против того же Раду. Когда Радул воевода бросил всех и позорно удрал, молдаване осадили «град Дымбовица», захватили жену и дочь Радула, «и вся сокровище его, и вся ризы его, и все стегове его», т. е. господарские знамена, – «И ту сътвори 3 дьни,  веселялся». Как веселились по три дня, захватив вражеский город, известно. Называлось это  “отдать на поток и разграбление”.

Вот судьба другого города. В 1479 году, «в месяце феврале 27 дня воевода Стефан пошел к Браиле в Мунтении и пролил много крови и сжег торг; и не оставил в живых даже ребенка в чреве матери, а распарывал животы беременным и вешал младенцев им на шею» (Молдавско-немецкая летопись, с. 48).

Были у великого господаря и тяжкие поражения, однажды он даже попал в плен и пришлось откупаться. А под конец правления судьба отвернулась от него, и он был сломлен и вынужден признать власть Турции, добившись от них обещания не вторгаться в страну в обмен на лояльность и уплату дани...

Но, конечно, Стефан III, как любой государь, вошел в память потомков свершениями и победами, а не поражениями и недостатками.

Валерий КОСАРЕВ,

к. и. н., этнограф.

(Продолжение)