//Этот текст был задуман как брошюра массового тиража, и подготовлен к изданию в конце 1990-х годов в редакции кишиневского еженедельника  «Коммунист» – печатного органа оппозиционной тогда Партии коммунистов Республики Молдова, чем тогда занимался непосредственно я. Но в печать он так и не попал. И до сих пор точно не могу сказать, почему: то ли лидер ПКРМ Владимир Воронин поскупился, как с ним не раз происходило до и после, то ли причина глубже, – скажем, не по нутру ему оказалась подобная интерпретация молдавской истории: пусть и с отпором румыноунионистам, но с обнажением славянских пластов молдавского этногенеза, истории, культуры, языка…

Вообще слишком часто заметно, что многие или по крайней мере некоторые так называемые молдовенисты, когда доходит до славянских аспектов, или, скажем, до истории и статуса Приднестровья, готовы скорее признать свой глубоко спрятанный румынизм, нежели хоть какую-то причастность молдаван к славянским корням. Аналогичным образом они оценивают роль России в исторических судьбах Молдавии, по сути, ничем в этом не отличаясь от самых злостных румыноунионистов и прочих русофобов.

Валерий Косарев//

 

Василе ТРЕЙЕРУ

 

Бомба унионизма

Молдова и Румыния: в потоке лжи

 

Кишинев - 1997

 

К читателям

 

Серия "Бомба унионизма" носит контрпропагандистский характер и направлена на разоблачение мифов и фальсификаций, которыми перенасыщена история нашего края. В последние годы крайне националистические силы прорумынской ориентации, вынашивающие планы уничтожения молдавской государственности и аннексии Республики Молдова Румынией, развернули стремительное наступление на идеологическом фронте. Они обрабатывают массовое общественное сознание в духе "великой румынской идеи", в соответствии с которой не существует ни молдавского народа, ни молдавского государства, ни молдавского языка, ни даже самой культуры молдаван, — есть лишь "аннексированная часть Великой Румынии", где живут в невежестве обманутые, лишенные исторической памяти "бессарабские румыны", говорящие на испорченном "румынском языке" и оторванные от "Матери-Родины" с ее великой культурой, основу которой составляет расовое превосходство над другими культурами.

Автор и составители сборника убеждены: эта идеологическая агрессия происходит в обстановке, которая ей совершенно неадекватна. Идеи унионизма взращиваются на молдавской почве при мощной поддержке не только ряда общественных организаций прорумынской ориентации, но и государственных структур, осуществляющих на практике антинациональную и антигосударственную стратегию унионистов. Бурная деятельность последних должна внушить массовую тревогу и соответствующую энергичную реакцию граждан и государства. Вместо этого наблюдается в лучшем случае  пассивное неприятие, чаще же беспринципное, приспособленческое поведение большинства. Трудно определить, чего здесь больше — пагубного неверия в реальность надвигающейся опасности, беспечного упования на победу добра или фатальной покорности перед наступлением зла. Бесспорно одно: такая ситуация во многом вызвана дефицитом информации и засильем дезинформации. 

Вот почему мы бьем тревогу. Цель данной серии, — обратить внимание на злостное искажение известных и общепризнанных фактов, которые в корне противоречат фальсифицированной доктрине румынизаторов-унионистов. Мы хотим помочь читателям осознать два существенно важных положения: что у молдаван есть собственная длительная и богатая история, на которой зиждятся самосознание и идентификация этого народа, — и что отрицатели данного факта, разглагольствующие о "румынских корнях" молдаван и тому подобных вещах, действуют отнюдь не из искренних заблуждений.

Серия "Бомба унионизма" написана автором, достаточно компетентным в истории, этнографии, сравнительной лингвистике, литературе и публицистике, который использовал широкий круг источников и литературы, а также консультации научных специалистов в сферах, имеющих отношение к освещаемой проблематике.

В дальнейшем мы будем так же активно привлекать авторитетных специалистов в области истории, археологии, этнографии, лингвистики и с их помощью постараемся дать читателям цельное и достоверное представление о прошлом нашей земли, населявших ее народах, об обстоятельствах формирования молдавского этноса и его дальнейшем развитии вплоть до современности — с тем, чтобы такую работу могли использовать учителя, воспитатели подрастающего поколения, лекторы и пропагандисты.

Настоящее издание — первая серия из цикла по истории, культуре и национальным вопросам Молдовы, который, по нашим планам, должен перерасти в "Библиотечку еженедельника "Коммунист".

 

1. Истоки и устье

 

Происхождение термина ромын было искусственным, а его появление ни в малой степени не означало, что возник соответствующий ему народ.

На территории, которую ныне занимают Румыния и Республика Молдова, проживали близкие, но различные этносы (народы), сформировавшиеся на основе нескольких племенных и территориальных общностей. Наиболее значительными из них были молдаване и мунтяне.

Государством молдаван было княжество, которое всегда называлось Молдовой, Молдавской землей (Цара Молдовеняскэ) и никак иначе.

В различные периоды его границы изменялись, в основном они включали запрутскую Молдову и современную территорию Республики Молдова, но никогда не распространялись на левобережье Днестра.

Государством мунтян или валахов была Мунтения, которую в разные времена и разные народы называли Валашской землей, Валахией, Влахией, в более поздний период, непосредственно предшествовавший созданию государства Румыния — и Румынской страной (Цара Ромыняскэ).

Впрочем, в истории двух этих стран, которые чаще враждовали, нежели дружили, были периоды частичного и даже кратковременного  полного единения (не путать с объединением!), в том числе при знаменитом Штефане Великом. Он, вопреки лживым утверждениям современных литературных борзописцев, никогда не считал себя румыном и в тот период никто не говорил на румынском языке — тогда таких понятий вообще еще не существовало. Более того, в те времена никакого другого термина, кроме лимба молдовеняскэ, для обозначения языка, на котором говорили молдаване и мунтяне, не было. Во всяком случае, в источниках того времени пока не найдено убедительных доказательств существования отдельного мунтянского или валашского языка. Лишь в иноязычной литературе встречается упоминание о валашском наречии. (В скобках поясним, что в Европе молдаван и мунтян по традиции часто называли одним прежним именем волохи, волошины и т. п. очень долго и после того, как произошло разделение волошской общности на два народа и два государства). Тем более не найти следов румынского языка, если не принимать всерьез позднейшие вставки в публикациях древних текстов — эти фальшивки восходят, как правило, не ранее чем к концу XVIII — началу XIX вв.

По одной из сомнительных историко-мифологических версий, было объединение, осуществленное господарем Михаем Витязу в конце XVII века, которое будто бы привело к созданию так называемой Цара Ромыняскэ, но центробежные силы оказались столь велики, что самого Витязу через пару лет убили, а новое образование распалось. Но событие, толкуемое в румынской историографии подобным образом, происходило несколько по-другому, и мы позже еще коснемся его.

Можно было бы считать, что "кошка унионизма сдохла" очень давно, но воплощению объединительной мечты поспособствовали как западные державы, так и Россия. В результате во второй половине XIX века возникло государство Румыния. Румынофилам с обоих берегов Прута следовало бы помянуть благодарным словом российскую политику и дипломатию вместо того, чтобы источать яд и лить грязь на тех, кто давно покоится во прахе.

Есть один любопытный исторический курьез, объясняющий, почему Румыния называется Румынией. Это государство было спланировано европейскими державами, спешившими разделить пирог "оттоманского наследства", поскольку слабеющая Турецкая империя клонилась к краху. Среди прочих вопросов вставал и такой: как назвать государство, которое будет создано на основе двух Дунайских княжеств — Валахии и Молдовы. Предлагалось два варианта: Дакия — и Румыния. Вот почему в некоторых работах того периода население этой не объединенной еще страны называлось дако-румынами (в том числе в работах Маркса и Энгельса). А так как этот регион был мало знаком западноевропейцам, порой к "дако-румынам", а позднее к "румынам" ошибочно относили и молдаван Бессарабии, хотя эта область в Румынию не вошла, отойдя в 1812 году по договору с Турцией к России. Но даже эту ошибку современные фальсификаторы и сторонники единения с Румынией вовсю эксплуатируют, выдавая за "доказательство" идентичности молдаван и румын. Например, апеллируют к Ленину; видите ли, во всех других отношениях он воплощенный сатана, а насчет «бессарабских румын» свято прав!

К слову, если бы победил другой вариант названия создаваемого государства — Дакия, то сегодня молдаване столкнулись бы с дакизацией и дакоунионизмом...

Мало-мальски образованный человек способен разобраться, как валахи стали румынами, почему то же самое произошло с запрутскими молдаванами и по какой причине молдаване, живущие за пределами Румынии, по левую сторону Прута, именоваться румынами не могут.

Некоторым образом слово "румын" можно сопоставить с такими терминами, как "советский человек" или "югослав". С образованием Румынии в ней проводилась жесткая национальная унификация. Все подданные Румынского королевства объявлялись румынами без различия их этнической принадлежности. «Румынами» записывали в метриках и паспортах и русских, и украинцев, и венгров, и т. д. Со временем и в паспортах румынских евреев писали "румын иудейского исповедания". Словом, со второй половины прошлого века в этой стране происходил форсируемый шовинистически настроенной властью процесс "слияния наций", по поводу которого (но в Советском Союзе) пущено столько отравленных стрел доморощенных антикоммунистов. Нечто подобное происходило и в Югославии, в результате чего там к середине текущего столетия наряду с сербами, хорватами, словенами и т. д. появились люди, которые по их желанию были записаны югославами, поскольку таковыми себя считали.

Но теперь представьте себе такую фразу из советского учебника истории: «По призыву Александра Невского на борьбу с немецкими псами-рыцарями поднялись все советские люди». Или: «Иван Калита начал объединение вокруг столицы нашей советской Родины других древнесоветских земель». Или: «Под знаменами Дмитрия Донского на Куликовом поле сражались советские люди из разных древнесоветских княжеств». Абсурд? Но разве не абсурд, когда румынские академики называют Стефана Великого  «румынским господарем»? Или назание сборника средневековых славяно-молдавских летописей называют сборником «славяно-румынских хроник»? Или, перекладывая на современный румынский язык древние произведения, написанные по-польски, по-венгерски, по-русски, по-немецки и даже на латыни, автоматически заменяют все встречающиеся в них термины, обозначающие валахов или мунтян, на слово «ромын» и его производные?!

Что происходило в Румынии по мере успехов унификации? На территории бывшей Валахии, где термин ромын официально употреблялся еще до образования Румынии, население постепенно привыкало к новому самоназванию, и со временем память о принадлежности к мунтянам, олтянам, арделянам и другим этническим общностям слабела (этот процесс естественным путем начался еще в Валахии). Сложнее было приучить считать себя румынами население запрутской Молдовы, и противодействие румынизации, которое отмечал (и активно поддерживал), к примеру, Ион Крянгэ, здесь можно встретить по сей день. Объясняется это просто: запрутские молдаване до создания Румынии не участвовали в консолидационных процессах, на основе которой создавалась валашская народность — основа позднейшей румынской нации. Ведь молдаване к моменту образования Румынии давно осознавали себя самостоятельным народом (этносом) с собственным государством и, естественно, сопротивлялись превращению себя в румын. Поэтому в Запрутской Молдове и по сей день есть свой вариант молдовенизма, а известный писатель Румынии Михаил Садовяну всю жизнь заявлял, что он и его соотечественники — не румыны, а молдаване. Впрочем, это уже проблемы Румынии, а не Республики Молдова. Однако нам еще придется не раз обращаться к общим местам истории Валахии и Румынии.

Начнем раскрывать крапленые карты унионистов.

С западной точки зрения, то есть с точки зрения внеэтнической государственности, вопрос национальности (этнической принадлежности или этнического происхождения) не имеет особого значения. Так, американец является американцем постольку, поскольку имеет гражданство США. То же самое относится к французу, немцу и т. д. При этом этническое и расовое происхождение и самосознание человека никого, кроме расистов, не беспокоит. Его этническая память — сугубо личное, интимное дело. Выходец из Алжира, России, Французской Полинезии есть француз, единица французской нации, поскольку нация в западном понимании — это совокупность граждан данного государства и ничто другое. Марксистское, принятое в СССР определение нации иное, но и в нем, если оно угоднее унионистам, один из главных признаков отнесения к той или иной нации — принадлежность к данному государству. Таким образом, с какой колокольни ни глядеть, вопрос совершенно ясен:

молдаване Республики Молдова никоим образом румынами быть не могут.

Но им это реально грозит в случае унии Молдовы и Румынии — тогда их никто не спросит, хотят они быть румынами или предпочли бы остаться молдаванами, — как в свое время не спрашивали запрутских молдаван, административно перекрещивая их в румын, как з атем не спросили и молдаван Бессарабии. Как не спрашивают уже сегодня многие интеллигенты Республики Молдова, считающие признаком рафинированной культуры и высокого интеллекта отказ от собственной национальности и называющие собственный народ чужим именем. Всех несогласных они объявляют манкуртами, то есть не помнящими родства недоумками. И при этом не понимают элементарную вещь:

манкуртами самого нелепого свойства выглядят они, «бессарабские румыны»,
 сиречь местные румыноунионисты.

Румынизм как приманка основан во многом на примитивно-расистской и к тому же фактически неверной предпосылке. Она состоит в том, что румыны якобы потомки по крови, духу и культуре древних римлян, причем имеется в виду, что эта культура "лучше" и "выше" всех прочих культур, присущих окружающим народам. О данной фальшивке поговорим в другой раз, а пока следует сказать о другом актуальном и сугубо опасном предмете.

Как известно, к концу 1992 года, после позорного провала кровавой авантюры на Днестре, унионисты Молдовы и Румынии создали "Национальный совет объединения", чем поставили свою задачу в практическую плоскость. Но и эта авантюра провалилась. Унионистам пришлось осмыслить реальность и признать упрямый факт:

население Республики Молдова не разделяет идеологию унионизма
 и не желает входить в состав Румынии.

По опросам как того времени, так и нынешним, за объединение с Румынией высказывается не более 3-5 процентов населения РМ. Огромная масса народа, в том числе и многие серьезно зараженные идеями Нарфронта люди, отшатнулись от национал-предателей не только из-за событий в Гагаузии и на Днестре, не только ввиду разорения экономики и разрушения социальной защиты населения, спровоцированных националистами, а именно тогда, когда националисты окончательно сбросили маски и обнародовали свою цель. В этих условиях потребовалась новая линия поведения и выживания унионизма как политического течения и идеологической доктрины.

Новая стратегия унионистов сводится к постепенной и неуклонной обработке подрастающего поколения, к воспитанию его в духе румынизма и, таким образом, к подготовке фундаментальных основ унии с Румынией.

Эта уния, допускают ее радетели, может оказаться неосуществимой сегодня, поскольку ее не приемлет "манкуртизированное" бессарабское население, поэтому надо дождаться, когда оно вымрет, и тогда действовать. К тому историческому часу следует взрастить новое поколение "истинных бессарабских румын", в молдавском народе именуемых ромынашами, которое с энтузиазмом примет пресловутую унию. Унионистов, к месту и не к месту подчеркивающих свое христианство, не смущает, что в момент долгожданного объединения их собственные предки перевернутся во гробах и проклянут ослепленных, впавших в историческое беспамятство потомков, а будущие поколения и сама история покроют их имена позором.

Но надо со всей силой подчеркнуть, что стратегия ползучего румынизма не является ни ведущей, ни отменяющей курс на немедленное объединение. Это лишь дополнение к прежним усилиям решить задачу наскоком.

Новые надежды внушил унионистам Президент Молдовы Мирча Снегур, который в последнее время своего правления почти не скрывал благосклонного отношения к румынизации всей страны и слияния ее с Румынией. В этом с ним солидаризовались не только ХДНФ и подобные ему течения, не только соответствующие политические образования за Прутом, но и официальный Бухарест, и сам президент (ныне уже бывший) Румынии И. Илиеску. Сомневаться в этом не приходится, вопрос лишь в том, когда будут открыты карты, которые находятся в высочайших руках. А это может случиться довольно скоро, и вот почему.

Объединителям-румынизаторам активно помогают западные державы, в первую очередь США, чтобы вслед за развалом СССР разрушить и СНГ.

Их конечная цель — лишить Россию всякого влияния на пространство Содружества и превратить постсоциалистические страны в "охотничью зону" международного финансового империализма.

Унионисты же обуреваемы всепоглощающей идеей и деятельнейшей жаждой "объединения с Матерью-Родиной" любыми средствами и способами, в любые сроки и при любых условиях.

 

2. Манкурты-манкуртизаторы

 

Как подчеркивалось, назрела неотложная необходимость массовой популяризации сведений, которые не подлежат никаким сомнениям и известны любому непредвзятому историку, лингвисту и этнографу. Многократно искаженные, затемненные, мифологизированные и подтасованные факты истории, этнографии, языка, культуры молдаван ныне тиражируются в чудовищных масштабах в средствах массовой информации Молдовы и Румынии, по телевидению и радио обеих стран, пропагандируются с самых высоких трибун, популяризируются всеми доступными способами, с особой тщательностью и иезуитством внедряются в сознание подрастающего поколения в детских садах, школах, средних и высших учебных заведениях, в лагерях летнего отдыха, во время экскурсий за Прут, визитов из-за Прута и т. д. и т. п. Этой же цели служит массовая поставка соответствующей румынской литературы, учебников, пособий, детских книг, других изданий, цинично подаваемая как "гуманитарная помощь братьям".

Происходит повальное оболванивание народа, подлинная его манкуртизация, осуществляемая в самых благоприятных условиях.

Из-за дороговизны газет, из-за падения интереса людей к печатному слову, из-за цензурных фильтров властвующих румынофилов и общей обстановки морального террора, особо сильного в среде национальной интеллигенции, — словом, в силу целого ряда причин достоверные сведения очень мало известны людям. Любое же появление в печати точки зрения, отличающейся от прорумынской, встречает бешеную атаку унионистов. При этом используются примитивные, нечистоплотные, но действенные приемы, один из которых состоит в утверждении, что всё, не согласующееся с румынской версией языка и национальной сути молдаван, — порождение русского колониализма в прошлом и русского шовинизма в настоящем. Если автор — молдаванин, то он объявляется "манкуртом", если русофон — оккупантом-шовинистом и коммунистом. Чаще же любого, кто не то пишет, не то говорит, не так думает, аттестуют врагом нации, покушающимся на "святая святых".

Делается чудовищная "прививка" против разума, науки, правды и здравого смысла. Внедряется абсурднейшее "единомыслие", в основе которого лежат заведомо ложные положения.

Осуществляемая повсеместно, изо дня в день и уже не первый год тотальная идеологическая диверсия на встречает противодействия со стороны государственной власти. Более того, многочисленные ее ответвления, в первую очередь такие важнейшие, как Министерство культуры, Министерство образования, Департамент языков и проводят эту антигосударственную политику — при молчаливом согласии сверху и мощной поддержки "по бокам", со стороны Академии наук и творческих союзов, прежде всего писательского.

История всякого народа полна загадок, нерешенных вопросов и "белых пятен". В этнической истории молдаван и истории Молдовы могут появиться новые открытия, неизвестные факты, памятники, документы. Есть спорные аспекты. Но все это не дает никому права переиначивать уже известное, тем более очевидное. А происходит именно это.

Целая армия докторов, докторов хабилитат, членкорров и академиков, многочисленная "прослойка" художественной интеллигенции неустанно румынизируют собственный народ и щедро удобряют почву унионизма. Повсеместно государственный язык именуется румынским, румынскими называются молдавские школы, в русскоязычных изданиях осуществляется "перевод с румынского" и т. д. Налицо безнаказанное и демонстративное попрание Конституции Республики Молдова.

Казалось бы, давно пора, что называется, "власть употребить" — не дискутировать спорные проблемы (для этого есть научные круги и научная периодика), не взывать к этническому самосознанию и гражданской позиции, а пресекать подрывную работу и призывать к порядку "подрывников". То, что ничего подобного не происходит, недвусмысленно говорит о слабости, беспомощности формальной власти и о том, что реальную власть во многих структурах цепко удерживают националисты прорумынского толка. АДПМ в своих предвыборных обещаниях грозилась почистить все уровни власти от националистов, но, победив, слово не сдержала. Более того, она сдала языковую, образовательную, воспитательную и многие другие важнейшие сферы духовного бытия на откуп румынофилам-унионистам. По сути ничего не изменилось с приходом к власти президента Петру Лучинского и создания нового Кабинета министров.

Коренное население (или титульная нация) Республики Молдова есть молдаване, а никакой другой народ (этнос), в том числе не румыны.

Но затемнить этот непреложный факт находится много способов. Так, есть один нюанс, на который не всегда обращают внимание. Термин румын происходит от латинского roman (римский, а также, шире, романский), появился он лишь к концу XVII — началу XVIII столетий и пришел не из народного языка, не из речевой практики молдаван и валахов (мунтян), а из ученой и литературной среды, из так называемой трансильванской «школы пуристов» (сторонников чистоты римской –румынской – культуры). Это слово выражало умонастроения нарождающей буржуазии, ее стремление создать сильное государство и крупную нацию. Тогда-то и возникла идея унионизма. Но ни в момент появления "румынской идеи", ни в последующее время не было объективных условий, а может быть, и надобности в ее реализации — интересы Молдовы и Валахии чаще диаметрально расходились, нежели совпадали. Позже термин ромын стал орудием идеологической и политической борьбы, средством фальсификации истории.

Покажем, как два разных термина выдаются за нечто сходное или идентичное. Слово roman могло употребляться в древней Молдове только применительно к римлянам или римским гражданах. Такой же смысл оно имеет и в современном молдавском языке. Совсем иной смысл у слова român; оно означает, скажем так, восточных романцев, на основе которых ранние идеологи румынизма мечтали создать свою нацию и свое государство. Ни о каких румынах и румынском языке ни до и после образования государства Молдова, то есть при Драгоше и его потомках (XIV век), ни при Штефане Великом, Петру Рареше, Иоане Водэ и других господарях XV-XVII веков не могло быть и речи. Широкое хождение термина român началось только в XIX веке, когда встал практический вопрос об образовании государства на базе двух турецких владений — Дунайских княжеств Валахии и Молдавии. Но и тогда население Валахии называло себя еще не румынами, а валахами, сохраняя и прежние этноплеменные названия (мунтяне, олтяне и т. д.). Приучили его к новому названию только в государстве Румыния, во второй половине XIX века. А к молдаванам этот термин до образования Румынии вообще не имел ни малейшего отношения.

Все это общеизвестные вещи. Но они не нравятся румынистам. Трудно сказать, чего больше в их позиции — невежества или сознательной лжи, однако полистайте газеты — и вы столкнетесь с массой утверждений о якобы изначальном румынском самосознании молдаван и валахов, о румынских (не романских, а именно румынских) корнях культуры и т. д. Доходит до очевидных фальшивок: допустим, публикуется фотография монеты с изображением валашского или молдавского господаря и текстом на средневековой латыни (латынь была языком науки и просвещения во всех государствах Европы, а не только в романоязычных). И утверждается: де, вот доказательство изначальности у нас и латинского алфавита, и румынского языка. Как-то мне под руку попал третий номер журнала "Moldova" за 1993 год, а в нем заголовок: "Basarab — mare voievod al Ţării Româneşti si urmaşii săi" ("Басараб — великий воевода Румынской страны и его последователи"). Приводится информация о битвах "румын" против врагов "Румынской Страны". Но когда жил сей воевода Румынской Страны? В первой половине XIV столетия — то есть в период, когда еще не существовало не то что Румынии, но и Мунтения, и Молдова лишь возникали. Здесь же помещен его старинный портрет с надписью на латыни: "IOANES MATTEVS BASSA RABA PRINCEPS VAIVODAE TRANSALPINAE VALLAHIAE", что примерно значит: Ион Матей Басараб, верховный владыка заальпийской Валахии. Где же Tara Româneasca? Ее, разумеется, нет — это выдумка сочинителя.

И таких фальшивок пруд пруди в прессе, на радио и телевидении, в литературе и кинематографе, в театре, на политических и научных подмостках. И, увы, в научной литературе, даже в румынских и нынешних молдавских академических публикациях древних молдавских и валашских текстов. Во многих из них термины voloh/vlah/valah и производные от него заменены публикаторами и интерпретаторами на român, românesc, Ţara românilor/Ţara Românească...

Приведенный пример хорош и тем, что демонстрирует еще один фальсификаторский прием. Какое имеет отношение Ион Басараб к Молдове, если он владел совсем иными землями? Но румынисты не зря смешали воедино историю двух разных государств — Молдовы и Валахии. Это позволяет им вольно оперировать историческим материалом, все более дезориентируя читателей и слушателей. Потому-то у нас в школах и изучается не история Молдовы, а "история румын".

Румынисты-унионисты утверждают, будто исконное самоназвание их народа — румыны — было "забыто" бессарабцами, которых лишил исторической памяти русский царизм и русифицировали советские коммунисты. Эта чушь не требовала бы ни опровержения, ни комментария, если бы не масштабы ее распространения и опасность внедрения в сознание непосвященных. При мне один завсегдатай митингов возле монумента Штефана чел Маре в 1989 году восклицал: "Представляете, как ОНИ извратили нашу историю! Я только сегодня узнал, что я — румын! ОНИ запрещают триколор, под которым воевал Штефан Водэ!".

О триколоре, которого в истории Молдовы вообще не было, — в другой раз. Давайте задумаемся: если бессарабцы забыли, что они румыны, потому что русский царь и коммунисты СССР заставляли их называться молдаванами, то кто заставил называться молдаванами запрутских молдаван? Может быть, Чаушеску? Нет, он-то как раз действовал в противоположном направлении, он в этом смысле — друг, товарищ  и брат всем унионистам-румынофилам. Но даже Чаушеску не удалось вытравить из памяти жителей запрутской Молдовы то, что они — молдаване. И эта память жива до сих пор.

Никаким правителям, даже с помощью современной психотропной техники, не под силу подменить самосознание целого народа. Тем более не мог это сделать царизм за одно столетие с небольшим. Как не могли убедить молдаван в том, что они — румыны, власти королевской Румынии в течение 1919-1940 годов. Несколько десятилетий или столетий равно недостаточно для такой трансформации, которая, если бы она действительно имела место, означала бы смену одного этноса другим. Ни объективных причин для этого процесса, ни самого процесса на территории нынешней Республики Молдова не было.

Но, оказывается, можно манкуртизировать интеллигенцию, а затем с ее помощью – детей и молодежь; этот невероятный факт мы и наблюдаем. Высокообразованные и не очень образованные манкурты действуют как целеустремленные и агрессивные манкуртизаторы собственного народа.

Нет, никто не перекрещивал молдавский народ, он сохранил и носит свое этническое имя, родившееся в XIV веке, при основателе Молдовы Драгоше, или еще раньше. Так будет и впредь, если только не победят манкурты-манкуртизаторы.

Один из лживых аргументов румынофилов состоит в том, что "румынская идея" не обязательно предполагает унионизм, а признание единого духовного пространства "всех румын" (под которыми разумеются и титульная нация Румынии, и молдаване Республики Молдова) не означает обязательного присоединения Молдовы к Румынии. Дескать, вы можете быть против унии, но хотя бы признайте "своей" коренной ценностью румынизм.

Циничный, коварный обман: румынизация Республики Молдовы —
лишь первая и обязательная стадия унионизма.

Принцип нехитер: завяз коготок — всей птичке пропасть.

Румынизм и унионизм — примитивный двухструнный инструмент, из которого неустанно извлекают одни и те же фальшивые ноты фанатики кощунственной идеи — поглощения молдавского народа и его территории Румынией. Сама же концепция разработана шовинистами соседнего государства, отвергающими право молдаван на этническую и государственную самостоятельность.

 

3. Как мы теряли Приднестровье

 

Подчеркнем для начала:

Исторические границы княжества Молдова
никогда не распространялись на Приднестровье.

Это часто встречает возражение и раздражение читателей. Что ж, рассмотрим вопрос подробнее. Речь идет о мифе, внедренном в массовое сознание во время вооруженного конфликта 1991-1992 годов, в обстановке националистического угара. Тогда навязывалось убеждение, что злонамеренные чужаки отторгают исконные земли Молдовы. Но в историческом контексте проблема звучит не так.

Границы государств никогда не совпадают с расселением народов. С давних времен молдаване селились за Днестром и значительно далее, так же, как другие народы оседали в пределах Молдовы. Однако владения молдавских господарей простирались к востоку только до линии Днестра, по которому располагался ряд мощных крепостей, выполнявших роль пограничных форпостов — Хотин, Сороки, Бендеры (Тигина), Аккерман (Четатя Албэ). Одно время Молдавскому княжеству принадлежала область Покутье на юго-западе Галиции, между рекой Черемош и реками Прут и Днестр в их верхнем течении. Но эта территория не имеет отношения к Приднестровью (ПМР).

Границы Молдовы к началу XVIII подробно даны в "Описании Молдавии" Дмитрия Кантемира, книге, которая широко доступна — на молдавском или русском языках. Правда, унионистам сей труд явно не по душе, как и личность выдающегося молдавского мыслителя и господаря. А вот это уже не имеет отношения к науке.

Бесспорно, временами княжество Молдова, случалось, распространяло свое влияние, например, на часть Причерноморья, на крымское княжество Мангуп и т. д. Бывали у молдавских бояр и владения за Днестром. Но нет ни малейших правовых оснований причислять такие территории, которые управлялись союзниками или родственниками того или иного молдавского господаря, к владениям Молдовы. Тгчае у кого-то хватит ума причислить к «исконным землям Молдовы» подмосковное имение Кантемиров, пожалованное опальному молдавскому господарю и его потомкам Петром I. Впрочем, иных современных сочинителей это не останавливает. В одной смешной, нелепой брошюрке поэт Николае Дабижа усматривает следы молдавских владений всюду, где, по историческим сведениям, проживали молдаване, где выращивали виноград, делали из него доброе вино, где только находит он на карте топоним, включающий корень "чобан".  Любое село, называющееся Чабановка или Чебановка, по его разумению, есть доказательство исконной принадлежности данных земель молдаванам, — земель, которые впоследствии были у них несправедливо отняты.

Известный поэт часто обнаруживает необразованность, путаясь в простых вещах. Термин "чабан" (чобан, чебан) — не молдавского, не романского, а тюркского происхождения. Он означает пастуха овец. Овцеводство весьма распространено в обширном регионе, включающем юг России, Украину, Северный Кавказ, Балканы — вплоть до Югославии. И почти везде пастуха овец называют чабаном. Трудно сказать, когда этот термин появился, но до него существовал другой, и тоже не романского, а славянского происхождения — волох, влах. Именно по признаку основного занятия предки мунтян и молдаван в Карпатах и Трансильвании получили свое первоначальное имя. Тот же корень — в названии страны Валахия. На славянское его происхождение четко указывает специфическое чередование оло-ала-ла — не присущее другим языкам, в том числе романским, фонетическое явление. Позднее, под влиянием тюркских народов, появившихся в регионе (сначала огузов, потом татар, затем турок) в регионе распространяется термин чабан-чебан-чобан. Как и на всей территории Украины, уточним. А также на Кавказе, в Средней Азии и, к примеру, в Болгарии и Сербии.

А в целом надо заметить, что, обнаруживая следы расселения какого-либо народа на иных землях, можно зайти в неуемных территориальных поисках исключительно далеко. Например, обосновать "права" Греции на Индию, ссылаясь на походы Александра Македонского. Или права Украины на Канаду, где довольно много украинцев. Именно так рассуждает Н. Дабижа и иные авторы, обращаясь к карте владений Буребисты, простиравшихся до Буга и Крыма. Но вот незадача — когда жил Буребиста, не было ни молдаван, ни Молдовы. Ни румын, увы...

Приднестровье вошло в состав Молдовы (Молдавской ССР) только вследствие образования в 1924 году Молдавской АССР.

Сама Молдавия тогда была под румынской оккупацией, которая длилась с 1918-го по 1940 год. А поскольку руководство СССР никогда не соглашалось с аннексией Бессарабии Румынией, молдавская автономия на территории Приднестровья потребовалась, чтобы обеспечить развитие национальной культуры молдаван, живущих на территории Украинской ССР, и создать на будущее основы молдавской государственности. В 1940 году румынское правительство под нажимом Москвы освободило Бессарабию. Тогда и была образована Молдавская ССР, которая включила в себя как Бессарабию, так и Приднестровье.

Уместно заметить, что правители Румынии, при всех режимах претендовавшие на территорию Бессарабии (претендующие и сегодня), всегда отчетливо сознавали, что Приднестровье никак не причислить к "историческим землям румын". Даже получив от гитлеровцев в 1941 году левобережье Днестра, румыно-фашисты не решились присоединить его к Румынии, а учредили здесь "протекторат (опекаемую территорию) Транснистрия". Нелишне добавить, что радикальные унионисты из Нарфронта всегда занимали двойственную позицию по отношению к Приднестровью — либо подчинить его силой, либо, коли не получается, пожертвовать частью Республики Молдова ради включения другой части в состав Румынии.

Мы выяснили, когда и благодаря чему Приднестровье вошло в состав Молдовы. Теперь — о том, при каких обстоятельствах и из-за кого мы Приднестровье потеряли.

Едва ли не первое, что сделал законодательный орган только что провозгласившей свою независимость Молдовы, — это отменил закон СССР 1940 года о создании Молдавской Советской Социалистической Республики. По замыслу унионистов, этот акт должен был стать первым в череде других, закладывавших юридический фундамент под объединение Республики Молдова с Румынией. Последовали и другие законодательные действия по принципу унификации всех атрибутов "двух румынских государств" (флаг, герб, название валюты, территориально-административное деление и др.). В частности, муниципии, коммуны, претуры, примэрии, консильеры — все это взято из запрутской модели.

Триумфально начинавшаяся акция поэтапного уничтожения молдавской государственности сорвалась чуть ли не в последний момент. Однако дело было сделано — вследствие отмены "республики 40-го года" Приднестровье получило свободу действий де-юре и оказалось вне состава Молдовы. Кишиневским актом, а не действиями левобережных «сепаратистов» были отделены земли за Днестром. Прорумынские националисты сами отсекли ПМР.

Это — правда, которую не любят вспоминать в правительственных кругах. История не терпит глупых шуток, тем более — неумных политических действий. За ошибки приходится расплачиваться. Историческая трагедия еще и в том, что даже отмена столь недальновидного акта, перечеркнувшего историю МАССР и Молдавской СССР, теперь не поможет восстановлению целостности Молдовы. И об этом тоже не любят говорить кишиневские политики.

Почему Приднестровье не может сегодня воссоединиться с остальной территорией Республики Молдова?

Почему тираспольские политики постоянно возвращаются к конфедеративной модели урегулирования приднестровского вопроса? Потому что на самом деле она неосуществима или трудноосуществима. Заметим, что, в отличие от федерации (союзного, но все же единого государства), конфедерация — союз двух равноправных государств, из которых каждое вольно выйти из него, если он перестанет его устраивать. Понятно, что кишиневская сторона никогда не согласится на конфедерацию — это означало бы политическое поражение, признание полной правоты левого берега. А почему политически активное население Приднестровья не желает даже и конфедерации? И это при том, что, развязав приднестровский узел, можно было бы восстановить прежде единый хозяйственно-экономический комплекс и задействовать мощные левобережные предприятия, которые сейчас в основном простаивают. Почему?

Приднестровцы не хотят, чтобы их обманом вовлекли в Румынию. Они не хотят того же, чего не хочет большинство граждан Молдовы. Но, в отличие от нас с вами, у них есть выбор: сохранить свободу от унии или ее постоянной угрозы. Вспомним, что первоначально ПМР (тогда еще Приднестровская Молдавская Советская Социалистическая Республика) создавалась как альтернатива отделению Молдовы (тогда еще — ССР Молдова) от Советского Союза.

Приднестровцы изначально не хотели выходить из СССР и, с их точки зрения (вполне справедливой, подчеркнем), сепаратистами были отнюдь не они, а кишиневские политики, кричавшие об имперской политике Москвы и необходимости создания независимого молдавского государства. Причем уже тогда было ясно, что прицел взят на унию с Румынией. В Приднестровье, как и на большей части доживавшего посмлледний год СССР, првели всесоюзный референдум, и подпавляющее большиснтво населения высказалось за сохранение Союза. А в Кишиневе идею референдума отвергли, а сам референдум по сути сорвали руками профашистски настроенных молодчиков из ХДНП.

Теперь, когда СССР нет, когда Молдова едва не стала составной частью Румынии, в Приднестровье рассуждают так. Допустим, на какое-то время угроза "сдачи" молдавской государственности "старшей сестре" будет отодвинута или затушевана. Может ли это успокоить? Отнюдь, ведь бредовые идеи унионистов могут в любой момент получить новый импульс, поддержку политиков Молдовы и Румынии (и Запада), и тогда ситуация станет необратимой. Допустим, кишиневские власти согласятся на конфедеративный принцип (хотя это допустить труднее всего, ведь они не желают и федеративного устройства Молдовы, что совершенно понятно: Румыния, образец для подражания во всем, — жестко унитарное государство). Но где гарантия, что после воссоединения Приднестровья с Молдовой и очередного изменения ситуации конфедеративный договор не будет отменен или нарушен? Причем с примененем силы, как в 1991-1992-м, да с более массированной и открытой помощью Румынии? Тогда вырваться из объятий унионистов будет куда труднее, нежели в период становления независимой Республики Молдова. Таковы опасения, отнюдь не беспочвенные, населения, общественных движений и политиков левобережья и Бендер. Таковы и неотразимые козыри тираспольской администрации в дипломатической игре с Кишиневом. Таков тупик, в который загнали взаимоотношения двух берегов, двух частей единой страны твердолобые и злокозненные деяния унионистов.

Проблема именно в этом, и она куда актуальнее для жителей правобережья, нежели для приднестровцев. Да не создастся у читателя впечатления, что краски сгущаются, а угроза раздувается. Приведем цитату, которая изрядно забыта, но многое объясняет во всем политическом курсе бывшего президента и его всесильного окружения.

Еще в 1991 году М. Снегур в интервью французской газете "Фигаро" допустил редкую для него откровенность: "Независимость — это, конечно, временный период. На первых порах будут одновременно существовать два румынских государства, но это не будет длиться долго! Я повторяю еще раз, что независимость Советской Молдавии является этапом, а не целью... Затем интеграция будет продолжаться до тех пор, пока не будет найден второй благоприятный момент..."

Как видим, Снегур был унионистом. И никакие политические зигзаги, никакие новые заявления новой администрации не могут заслонить тот очевидный факт, что высшая власть в Молдове взрастила оплот унионизма, что Молдова медленно, но последовательно подталкивалась и подталкивается к унии. Что этот вопрос будет стоять в повестке дня молдавских верхов неопределенно долго, если не принять радикальных мер. Что поиски "благоприятного момента" велись, ведутся и будут вестись. Уход Снегура с политического олимпа не снял угрозы поглощения Молдовы запрутским соседом. Есть самые влиятельные силы в высших эшелонах власти и на местах, которые работают на ту же безрадостную для всех нас перспективу. Уже отмечалось, что исполнительная власть республики, возглавляемая А. Сангели, нимало не противодействовала ползучему унионизму. Положение с приходом к власти П. Лучинского практически ни в чем не изменилось. Вопрос как бы "отложен". А между тем правительственные структуры, прежде всего Министерство образования и Министерство культуры, активно проводят политику румынизации населения. Остановить эту политику не в силах или не желают ни президент, ни парламент.

Дамоклов меч висит над Молдовой, и пока это так,
 не приходится надеяться на разрешение проблемы Приднестровья, ибо, повторим,
проблема гнездится не в левобережье, а по эту сторону Днестра.

Что касается приднестровского вопроса как такового, то, скорее всего, полное его разрешение возможно только в рамках восстановленного СССР. Того Союза, за сохранение которого высказалось на рефрендуме 1991 года большинство населения великой страны, в том числе Приднестровья, и за который власть Снегура не позволила высказаться населению Молдовы.

 

4. «Трансформация сознания»

 

"Уважаемая редакция! Я приветствую ваши публикации под рубрикой "Бомба унионизма". Однако люди теперь читают мало, больше смотрят телевизор, слушают радио. А там сплошная румынизация. То же — в школах и вузах. Теперь вот ездят кругом люди Снегура, Матея, оживились фронтисты — и все твердят народу: вы — румыны,  ваше единственное спасение — воссоединение с Румынией. Что же противопоставляют коммунисты этой "чернухе"? Прочитал Предвыборную платформу В. Воронина, другие агитационные материалы ПКРМ — слабо в этом плане. Агитацию против румынизма и унионизма вовсю используют аграрии. Но среди сельского населения их не очень-то жалуют. Значит, не воспринимают в полную силу и их антирумынизм — массовое сознание сопротивляется словам тех, кому нет полного доверия. Вот и получается опять козырь в пользу Снегура, ХДНФ, других унионистов...

Алексей КРОЙТОРУ. Пос. Яловены."

Читатель прав — в том смысле, что в нашем обществе еще не вызрело ощущение реальной опасности, которую несет пропаганда унионизма, практика румынизации молдаван, ведущаяся по всем каналам коммуникации и через структуры власти. Правительство молча поддерживает эту кампанию, а президентские структуры и сам Мирча Снегур фактически возглавили ее.

Коммунисты не могут пользоваться теми же методами, что в широком ходу у румынских националистов. Все, что могут они и коммунистическая печать — говорить людям правду, противостоять лжи и обману. Собственно, это они и делают. В конечном итоге дело каждого человека — разобраться со своим этническим происхождением и национальной принадлежностью. Социологические опросы показывают, что подавляющее большинство коренных жителей Молдовы называют себя молдаванами и отвергают унию с Румынией. Но это взрослые люди, а румынизм-унионизм обрушил свои мутные потоки на подрастающее поколение. Основное его орудие — ложь, фальсификация истории, навязывание вредоносных, недостойных цивилизованного общества идей расово-национального превосходства. И пока у власти стоят антикоммунисты, никакой борьбы с этим злом ожидать не приходится.

Ибо румынский национализм выбран в качестве альтернативы
 коммунистической идее.

При этом применяется технология "трансформации сознания".

Как это делается, подробно рассказал Ион Мунтяну в статье "Мирча Снегур: почему "Нет"?", опубликованной в газете "Земля и люди". Ниже мы приводим обширные выдержки из нее.

"По мнению политологов и публицистов, определяющим поветрием в Румынии является национализм. Привычный уже для Европы румынский национализм, на знамени которого огненными буквами выведены два слова: "Бессарабский вопрос". "В душе каждого румына должны жить желание и политическая целеустремленность к воссоединению нашей страны, — писал виднейший представитель бухарестской ветви унионизма Корнелиу Копосу. — В нас должно жить убеждение, что Бессарабия и Северная Буковина являются румынскими территориями". Эта идея в них не просто живет, они одержимы ею. Более полувека лелеется "национальная цель № 1", наперекор логике и здравому смыслу, вопреки истинным интересам самой Румынии. В последнее время румынская сторона с новой силой заостряет "унионистский вопрос", вероятно, вообразив, что настал подходящий момент. При этом выбрана осторожная тактика: новый "аншлюсс" Бессарабии решено сделать ползучим.

— Мы в согласии друг с другом установили для себя в качестве стратегической цели консолидацию общего культурного пространства, — заявил Президент Румынии Ион Илиеску во время своего визита в Кишинев. Прибывший на съезд Партии демократических сил Молдовы (ПДСМ) заместитель Илиеску по румынской Партии социальной демократии, заместитель председателя Сената Румынии И. Солкану выразился точнее — о необходимости "консолидации общего духовного и экономического пространства как предварительного шага в восстановлении единства общей родины в ее естественных границах".

В ходе упорной кампании выдвинута программа так называемой "трансформации"; главным ее поборником стал сам Президент Мирча Снегур. Выбран самый подходящий инструмент для "трансформации менталитета молдаванина" в "менталитет истинного румына" — "национально ориентированная" интеллигенция. На встрече с нею в Кишиневе, в дни визита Илиеску и в его присутствии, наш лидер разъяснил этой части общества ее историческую задачу. Речь идет о том, чтобы добиться тотального переворота в мировоззрении, психологии, самоощущении людей молдавского этнического самосознания, переделать это сознание. Интеллигенция, указал Снегур, должна "идти в села", чтобы наставлять простых людей румынизму; в великой битве за "национальное возрождение" линия фронта должна проходить через систему народного образования — от детского садика до университета. Культура, выразился Президент, становится главным элементом национальной безопасности государства.

"Трансформация ментальности" объявлена Президентом Республики Молдова как национальная цель, как приоритетная задача образованной части общества! Понял ли глава государства, сколько в этих словах самомнения и слепой жестокости, вызревших в душах мнимой элиты, свысока поучающей свой народ? Понимают ли его сторонники зловещее значение этого слова, которое отныне, наверно, будут до бесконечности повторять? Вдумался ли Мирча Снегур в то, что сказал? Это ведь зомбирование! Народу Молдовы предлагают уже не простую "промывку мозгов" — целому народу собираются навязать тотальную перекройку сознания.

Доморощенные проводники "ментальной" агрессии из-за Прута учат свой народ истории, какой ее рисуют апологеты румынизма. А поняли ли они сами что-то в прошлом? Судя по их делам — ни йоты. Ведь вспомни они былое, задумались бы, возможно, над тем, почему румынским властям за два периода их правления в Бессарабии такая "трансформация" не удалась. Ни в 1918-1940 гг., ни в 1941-1944 гг. Молдаване остались молдаванами, несмотря на то, что румыны делали все, чтобы их "трансформировать".

Пора посмотреть правде в глаза:

речь идет о постепенном завоевании соседней страной Республики Молдова,
 которую унионисты называют "противоестественным государственным образованием".

Мирча Снегур делает все, что может, чтобы въехать во второй срок президентства на бледном коне румынизма. Скоро ли, если на выборах победит Снегур, состоится долгожданная "unirea"? Надо полагать, далеко не сразу. Но сползание к ней, вероятно, ускорится... Чтобы помочь в "великой трансформации", из-за Прута хлынет жаждущая деятельности армия эмиссаров, "трансформаторов", "учителей". Специалистов по румынизации в области образования, культуры, администрации. Будет дан зеленый свет передаче в руки "истинных национальных кадров", прибывающих из Румынии, ключевых постов в силовых ведомствах, министерствах, в экономике, финансах, в том же преподавательском корпусе, который служит правым силам верной опорой. Потесниться перед такой лавиной, поделиться с нею придется всем. Старожилы-бессарабцы хорошо помнят, как это происходило "при румынах". Представляю время, когда наш крестьянин, каждой клеточкой — истинный молдаванин, окажется один на один с изощренными, прожженными мастерами бухарестских политических игр. Позавидовать ему тогда, думаю, будет трудно.

Думается, мы даем достаточное представление о практике ползучего унионизма. Автор попытался представить, что будет, если бредовые идеи осуществятся и произойдет поглощение Молдовы соседней страной, заметив при этом, что старшее поколение хорошо знает, как было "при румынах". Увы, их в роковой момент не спросят, как не спрашивали и запрутских молдаван во вновь созданной Румынии, когда их в румын перекрещивали; как не слушают и сегодня нашенские фанатики "румынской идеи", получившей постоянную прописку в учебных заведениях и культурно-воспитательных учреждениях Молдовы.

О том, как повели себя в Бессарабии бухарестские хозяева начиная с 1918 года, засвидетельствовала известная историческая личность, которой нет оснований не доверять. Это Константин Стере, член "Сфатул Цэрий", ярый сторонник объединения с Румынией, голосовавший за этот акт — и потом остаток жизни протестовавший против румынской политики в Бессарабии, вернее, горестно жаловавшийся на нее.

Ибо он стал свидетелем того, как навредила она его земле и ее народу. В первую очередь началось нашествие румынских администраторов. Местные кадры повсеместно отстранялись от власти. Он приводил факты: в пяти из девяти бессарабских уездов префектами были назначены выходцы из Старого Королевства, треть парламентских мест от Бессарабии была занята не бессарабцами, ни одного бессарабца не было среди председателей судов, администраторов финансового ведомства, начальников в любой из отраслей управления провинцией.

Стере сравнивал это нашествие из-за Прута с завоеванием чужой страны. Под стать были и нравы новых владык.

Бывший член "Сфатул Цэрий" стал свидетелем вопиющих злоупотреблений и преступлений румынских властей на общем фоне их высокомерного, презрительного отношения к бессарабцам. В Бесссарабии действовали "осадное" (т. е. военное) положение и политическая цензура. "Самый мирный отец семейства, — писал К.  Стере, — чуждый всякой политики, ложась спать, не был уверен, доживет ли он до утра, не мог знать, не ворвутся ли в его дом среди ночи личности, по которым плачет виселица.., не будет ли он избит, жена и дочери его обесчещены, не будет ли он при этом ограблен и в довершение всего, объявлен большевиком.., после чего его погонят пешком в неизвестном направлении, чтобы потом оставшиеся в живых узнали из куцего протокола, что он был застрелен при попытке к бегству..."

Ярлык "большевика" применялся тогдашними деспотами всякий раз, когда надо было растоптать человека, присвоить его имущество или отвергнуть обвинение в преступлениях, творимых повсеместно против всех категорий бессарабского населения, независимо от этнической принадлежности или социального положения. От вопиющего румынского произвола страдали все — крестьяне и рабочие, служащие, интеллигенты и даже помещики.

Этот факт весьма злободневен сегодня, когда Молдову вновь захлестывает волна румынизма, замещанного на слепом антикоммунизме.

Утверждая, что политикой Старого Королевства Бессарабия "пущена по миру и даже с точки зрения культурной отброшена на полстолетия назад", К. Стере с горечью вопрошал: "Может ли позволить чувство человеческого достоинства.., чтобы три миллиона душ под румынским правлением угнетались с такой ненавистью, с таким злостным бесчинством?".

Непримиримый враг царского самодержавия, Стере вынужден был признать, что российские порядки в Бессарабии были куда предпочтительнее. Он неоднократно подчеркивал в обращениях к румынским властям, что их политика отвращает бессарабцев от Румынии, большевизирует Бессарабию, поворачивая ее надежды в сторону СССР.

И, как бы сегодня ни интерпретировались юридические аспекты включения Бессарабии в Румынию, фактически румынское руководство рассматривало обретенную в 1918 году провинцию как территорию с враждебным населением под (своей) иностранной военной оккупацией.

Что ж, это история, скажет читатель. Нынешняя Румыния совсем другая, прошлое не повторится. Увы, прошлое повторяется очень часто в еще худших формах. Года три назад ярый унионист, известный румынский общественный деятель А. Пэунеску, у которого возник конфликт с молдавскими пограничниками, заявил, что скоро пересечет Прут с солдатами, и тогда повесит всех бессарабских "предателей" на фонарных столбах. Многие люди из Молдовы, побывав в Румынии, возвратились обескураженными: они столкнулись с пренебрежительным отношением к бессарабцам и с откровениями типа: "Нам нужна ваша земля, ваши руки. Мозги у нас есть свои". Бытовая кичливость за Прутом доходит до того, что бессарабцев в глаза поучают, как надо говорить, упрекают за произношение и лексику, им излагают планы "преобразования" их земли, не спрашивая, согласны ли они на это... О многом могут рассказать и студенты из Республики Молдова, обучающиеся в Румынии. Ведь не секрет, что выходцы из запрутской Молдовы, живущие в Бухаресте, часто скрывают свое происхождение, чтобы избегнуть дискриминации.

 

5. Расистский мираж

 

Среди множества мистификаций и явной лжи, которыми полна история "румынской идеи", можно выделить некий стандарт мифов, вдалбливаемых в массовое сознание населения Румынии и "румынских территорий", в том числе в сознание молдаван Бессарабии, —  в течение вот уже около века, если не более.

Эти мифы, как и сама "румынская идея", т. е. великорумынский национализм, вызывают в Западной Европе весьма скептическое отношение к Румынии в контексте ее европеизации. Национализм давно не моден на Западе, его относительно прогрессивную роль признают там (с большой натяжкой) только для "третьего мира", но в государствах, входящих в западноевропейские структуры или претендующих на свое место там, он слывет неуместным анахронизмом.

Между тем Румыния пользуется славой страны, где правящие круги и значительная часть интеллигенции с момента образования этого государства и по сей день, включая "золотую эпоху" Чаушеску, период весьма своеобразного национал-социализма, упрямо и истово исповедуют крайне одиозную доктрину. Это так называемый великий румынизм или, короче, панрумынизм, включающий требование объединить все "румынские земли" — Бессарабию, Северную Буковину и некоторые территории, ныне принадлежащие Венгрии и Болгарии.

Понятно, почему взлелеянная румынскими унионистами идея так усиленно внедряется в Республике Молдова — идет идеологическая подготовка объединения. Развитие ситуации показывает, что относительного успеха "объединители" уже добились: панрумынизм внедрен у нас и стараниями сторонников унии активно циркулирует.

Среди мифов, составляющих "румынскую идею", есть один, с которого все и начинается. Это утверждение о том, что румыны произошли напрямую от древних римлян и являются выдающейся нацией с особо высокой культурой, по сравнению с которой иные народы стоят на несравненно низшей ступени. В частности, это касается соседних славянских. Любой просвещенный человек скажет, что это — идея чисто расистская, а расисты еще никому не доказали своей правоты.

Мало того, что мы сталкиваемся с расистской посылкой, — она к тому же фактологически неверна. По господствующей в Румынии версии, современное восточнороманское население произошло от смешения даков и римлян ("романизации даков") после завоевания Дакии римскими войсками, истребления даков-мужчин и ассимиляции завоевателями, воинами и колонистами, остатков дакского народа. То есть потомки являются наполовину даками, наполовину римлянами. Что и составляет предмет особой гордости, поскольку и те, и другие — два великих народа.

Подлинная история предоставляет куда более сложную и, скажем так, прозаическую картину, дающую очень и очень скудную порцию пищи для гипертрофированной гордости "прямых потомков" древних римлян.

При покорении Дакии Римом далеко не все земли даков были оккупированы. В частности, в исторические земли будущего Молдавского княжества римляне не проникали. Далее, не все местное население было истреблено и ассимилировано. Часть сельских дакийских жителей сосуществовала с римскими городскими поселениями, часть же, известная как карпы, избегла романизации; карпы жили севернее и северо-восточнее, укрывались в горах и часто нападали на римлян.

Еще одно малоизвестное обстоятельство: в конце I — начале II веков н. э. армия Римской империи набиралась из наемников-варваров (варвары в данном случае не обидный ярлык, так называли в Риме людей неиталийского происхождения). Национальный ее состав был чрезвычайно пестр. Среди воинов встречались и собственно латиняне, но их было крайне мало, потому что ко II веку н. э. коренные римляне стали привилегированным, по сути, паразитирующим на покоренных народах слоем граждан Римской империи; они не желали ни воевать, ни тем более отправляться в военные походы за тридевять земель, да и работать тоже не желали.

То же самое по этническому составу следует сказать о колонистах, которыми заселялась Дакия. Потомственные римляне в такую даль от родной Италии не ехали. Посылали в Дакию выходцев из других римских провинций (колоний), в частности, Мезии, Паннонии, Малой Азии, Палестины... И были это в основном мятежники или всевоможного рода преступники, правонарушители, прочий ненадежный элемент; их изгоняли из родных мест на край света, подальше от старых римских владений, где поддерживался относительный порядок.

Дакия была самой поздней римской провинцией, присутствие Рима в ней продолжалось около 150 лет, а это весьма короткий исторический срок, чтобы говорить о коренной романизации населения; кроме того, значительная часть восточнороманских земель, т. е. современных Румынии и Молдовы, была под римским владычеством не более полувека, а территории, включающие Восточные Карпаты, а также пруто-Днестровсконо междуречья, вообще остались свободной от него.

Поскольку три основных компонента: покоренное население Дакии, военный контингент и колонисты-ссыльные — являли собой сущий лингвистический вавилон, говоривший на десятках наречий, то языком межнационального общения могла стать только латынь. Латынь, которую понимали все, но исключительно плохо, а потому восточнороманские языки сложились на основе так называемой народной (вульгарной, или испорченной) латыни, весьма далекой от римских образцов.

Вот и весь римский компонент. О чистоте крови говорить не приходится. Конечно, были римляне, были их потомки, было множество связей римлян с местными женщинами, но все это, как говорится, капля в море. Подобные "этнорасовые вливания" испытывали все покоренные народы всех времен: восточные славяне — от монголо-татар, южные славяне — от турок, жители Испании — от арабов, население Ирана и Индии — от греков-македонцев... Но испанцы не утверждают, что они — потомки пророка Магомета, персы не претендуют на эллинскую чистокровность, русские не объявляют себя наследниками чингизидов...

Гордиться прошлым можно и должно. Но, с другой стороны, человек должен понимать, что самое славное прошлое лично ему никаких заслуг, никакой славы не дает. Что касается корней культуры, национальной истории, то в этой тонкой сфере неуместны сравнительные мерки — у любого народа своя национальная гордость и своя культура, и каждая из них величественна по-своему.

Если говорить о богатстве национального достояния молдаван и других восточнороманских народов, то куда более существен, поучителен и увлекателен не мнимый древнеримский "дух", а уникальный синкретический (из множества причудливо переплетенных частей) комплекс духовной и материальной культуры. Такой редко где найдешь. Но не потому, что он самый лучший, а потому что он неповторимо своеобразен. Бесспорно, определенный пласт в нем составили латинские компоненты, но — не единственный и не основной. Куда больше в этом причудивом и пышном саду корней, помимо едва улавливающихся фракийских(дако-гетских), — греческих, славянских, тюркских, венгерских.

Этнографы знают, что новый народ вообще не появляется на единой, однородной основе. Этнос всегда рождается в результате слияния нескольких, часто множества предшествующих этнических компонентов. Потому-то нет и не может быть чистых рас и чистых наций. Мы не знаем точно, от кого произошли даки, но есть основания полагать, что и они были весьма неоднородны по этноплеменному составу. Среди предшественников современного населения нашего региона — скифы, сарматы, авары, бастарны, готы, гунны, булгары, половцы монголо-татары... Немалую цивилизационную роль сыграло здесь, как и на Балканах, и в Причерноморье, античное греческое влияние.

Но и это не все. Задумаемся, почему термин влах-волох-валах содержит славянскую основу? Почему еще до образования Молдовы и Валахии эти земли были известны в Византии под несколькими названиями, одно из коих — Русовлахия (в противовес трансильванским территориям, известным как Унгровлахия)? Почему имена первых исторических деятелей Молдовы (Богдан, Драгош, Лацку, снова Богдан) — славянские? Почему всех их величали титулами "воевода"? Почему легенда об основании Молдовы основана на встрече Драгоша с пасечником Ецко, представителем народа рушь?

К середине I тысячелетия н. э., во время так называемого великого переселения народов, когда в Восточную Европу хлынули бесчисленные кочевые племена, местное население искало убежища в горах. В район Марамуреша (откуда, согласно легенде, в середине XIV в. и спустился воевода Драгош — основатель Молдовы) устремились не только потомки даков из Запрутья и Придунавья, но и западные, и южные, и восточные славяне, аборигены Паннонии (территория нынешней Венгрии) и других земель, включая междуречье Днестра и Прута), спасавшихся от вторжения кочевников. Да и прежде в районе Марамуреша было много раннеславянского населения. В Карпатах укрылось огромное число восточных славян (изначально уличи и тиверцы, затем русь, русины) из пределов современных Подолии, Галиции и Пруто-Днестровского междуречья.

Учитывая, что вплоть до XIV века все эти беженцы обитали совместно, на единой территории (около тысячелетия!), — ясно, из каких компонентов формировались предки волохов, а из них – молдаване и валахи/мунтяне.

Ведь и после исхода с гор на равнины Запрутья, Придунавья, Пруто-Днестровья происходило их смешение со славянами. Карта региона дает обильные подтверждения на сей счет: как подтверждали много раз ученые и отечественные, и зарубежные, наиболее древний пласт топонимов здесь — славянского происхождения, неважно, это Приднестровье, правобережье Днестра, Запрутье или самый юг и юго-запад Румынии. Особенно показательны многочисленные "Селиште" и "Городиште", весьма архаичного происхождения слова, означающие: первое — поселение или село, а второе — укрепленное поселение, город. А первой столицей Валахии, образованной в 1330 году, был город Тырговиште, что значит торжище, торговый центр на древнеболгарском.

Лингвистические методы позволяют установить, какие пласты языка наиболее древние, базовые, а какие вошли в речевую практику позднее как заимствования из других языков. Так вот, почти вся номенклатура терминов, характеризующих исконные хозяйственные занятия молдаван (особенно сельскохозяйственные, и в первую очередь земледельческие), — несомненно древнеславянского происхождения. Большинство придворных должностей молдавских господарей назывались терминами славянских корней. Все самые ранние письменные источники Молдовы (и Валахии, и даже Трансильвании) написаны на древнерусском языке, а более поздние молдавские летописи составлялись на старомолдавском языке, который изначально содержал массу славянизмов. Даже в начале XVII века молдавские хроники начинались так: "Ын лето...", т. е. в году таком-то... По ним наглядно виден процесс постепенного утверждения молдавской лингвистики взамен предшествовавшей древнерусской, которой, в свою очередь, предшествовала раннеславянская.

Все эти упрямые факты не просто выпирают из теории римского происхождения "румын" (т. е. волохов и молдаван), но до основания разваливают ее.

Отсюда — всемерное стремление замолчать, исказить, опровергнуть наличие мощного славянского пласта в культуре восточнороманских народов. Отсюда — концепция "континуитета" — якобы непрерывного развития современных румын от древнего Рима, которая собирает в единую кучу множество разрозненных, разноплановых фактов, деталей, домыслов, подтасовок и подчисток, "кажимостей" и т. п. Особый раздел в этой шаткой конструкции занимает категорическое отрицание очевидных вещей с утаиванием документов, замалчиванием фактов, запретами на публикацию нежелательной информации и выводов, гонениями на инакомыслящих и т. п.

Банальным образчиком фальши выглядит утверждение, что все славянизмы в молдавском языке — результат русификации молдаван царизмом и коммунистами. Но мы уже задавали вопрос: кто же русифицировал запрутских молдаван? Продолжим его: отчего это многочисленные славянизмы буквально пронизывают классический румынский язык? И это при том, что с созданием Румынии была проведена жесткая генеральная чистка языка с заменой славянизмов на галлицизмы и латинизмы. Но почитайте стихи Л. Благи, Дж. Баковии, других поэтов-классиков — и вы найдете множество таких слов, как вэздух, улица, ученик, тырг, дух, пропэстие, вяк, грэдина, плуг, време, большинство из которых даже не требуют перевода на современный русский. И при том все они — древние молдавские слова (молдавские, потому что, как мы уже не раз отмечали, в древности никакого румынского языка не было).

Общий вывод очевиден. Сумма данных — лингвистических, исторических, археологических, этнографических прямо и однозначно свидетельствует: молдавская культура — результат сложного синтеза, основным содержанием которого, тем не менее, является славяно-романское.

Молдаване, как и другие восточные романцы,
по сути народы не романские, а славяно-романские.

Другой основой панрумынизма является претензия на объединение всех якобы румынских земель. Она основана на примитивной подтасовке: восточнороманские территории и различные ранние предгосударственные образования, предшествовавшие Молдове, Валахии-Мунтении, Трансильвании и др., задним числом объявлены румынскими, а населявшие их народы — румынами. Но подчеркнем: ни в одном источнике I тысячелетия н. э. и далее вплоть до конца XVIII — начала XIX веков — ни в местном, ни в иностранных (византийских, польских, германских, русских, римско-итальянских) нет ни единого упоминания о румынах или Румынии.

 

6. История — дело темное...

 

История Молдовы, как и любых государств, полна загадок, неизвестных или не до конца ясных событий. Это не только дает возможность, но и вынуждает строить догадки и предположения, выдвигать версии и спорить. Но делать это надо с позиций науки, с помощью беспристрастных фактов, их непредвзятого сопоставления, анализа, интерпретации.

История — и без того дело темное, зачем же ее затемнять еще больше? Если же вмешиваются несвойственные науке соображения, будь то жгучее желание представить родной народ и его культуру в наилучшем свете, или возвеличить и восславить нацию и т. д., — история превращается в свод мифов, которые звучат красиво, но ничего, кроме вреда, не дадут.

Увы, именно этим отличается история Молдовы, молдаван (как якобы часть истории румын) в интерпретации унионистов. Будущим когортам молдавских ученых придется долго разгребать завалы лжи и фальши, чтобы представить отечественную историю в реальном виде. Но такую работу надо начинать сейчас:

за несколько последних лет учащиеся, студенты, широкая публика
так дезинформированы, что уже искренне не знают,
 кем себя считать: молдаванами — или румынами?

Уже шла речь о том, что комплексные научные данные говорят о происхождении молдаван через смешение разнородных этнических элементов, в которых наиболее значительными были романизированные гето-даки, в том числе свободные от римской колонизации (карпы) — и древние славяне. Постараемся, опираясь на достоверные сведения, вкратце проследить процесс образования государства Молдова. Источники помогут увидеть те важные поворотные моменты, которые подверглись фальсификации в духе пресловутой "румынской идеи".

К сожалению, письменные памятники, повествующие о той эпохе, относятся к более позднему периоду. Их подлинники хранятся в архивах Польши, Германии, Румынии и России. Они неоднократно издавались, в частности, в Румынии, прежде всего известным исследователем Б. П. Хашдеу, и в СССР. Это так называемые славяно-молдавские летописи, составленные в XV-XVII вв., в том числе сохранившиеся в переводе на немецкий и польский языки. Кроме двух последних, все документы написаны на древнерусском — факт, отлично известный унионистам.

Летописание на молдавском языке начинается с Григоре Уреке, только в XVII в. Латиницы в те времена не было: и молдавский язык, в том числе его валашская разновидность, и тем более древнерусский, записывались в Молдове и в Валахии кириллицей. На латиницу перешли лишь во второй половине XIX в. в только что созданном государстве Румыния, да и то не сразу.

О чем же повествуют исторические источники? Государство Молдова возникло в борьбе предков молдаван с венгерской агрессией. Немаловажным мотивом стало их стремление сохранить православную веру, в то время как Венгрия, Польша и Рим пытались навязать им католицизм. Согласно одной славяно-молдавской летописи, два брата, Роман и Влахата, прибыв из Венеции (север Италии) в место, называемое Старый Рим, основали город Роман (по имени одного из братьев) и стали там жить "во христианской вере" (т. е. в православии). А латинцы (т. е. католики) построили Новый Рим и стали звать к себе жителей Романа, но те не захотели, и началась война. Здесь же упоминается венгерский король Владислав, который был крещен сербским епископом (т. е. был православным), хотя по происхождению считался "латынин" (католик). Люди православной веры "били челом" Владиславу, чтобы он позволил им сохранить веру и наделил отдельной землей.

Далее следует известный по многим источникам рассказ о сошествии Драгоша и его дружины с гор Марамуреша в долину реки Молдова, "и оттоле начашася божием произволением Молдавская земля". "Молдавско-польская летопись" отмечает: Драгош "основал страну с молдаванами". Это случилось, по разным источникам, в 1352 или 1359 г. Наиболее подробное описание этого эпизода приводится (на молдавском языке) у Григоре Уреке. Но именно здесь мы находим, если судить по новейшим изданиям его хроники (к примеру: Григоре УРЕКЕ. Летописецул Цэрий Молдовей. Кишинэу. "Литература артистикэ", 1988), типичную историческую подделку. Ясно, что ее внес не Уреке (оригинал его летописи не сохранился) и не его ближайшие последователи, а позднейшие "интерпретаторы". Или это сделано достаточно рано, еще в прошлом столетии, под влиянием школы "латиниатов-пуристов" Трансильвании, от которой, в сущности, пошел весь унионизм и проистекло большинство научных фальсификаций, или уже в наше время. Чтобы развязать сей узелок, надо получить в руки оригинал переписчика Гр. Уреке хрониста Симиона Даскэлула. Но, к сожалению, на территории Молдовы ни этой рукописи, ни ее копии нет.

В редакции С. Даскэлула (вышеназванное кишиневское издание 1988 года) находим "Предисловие а летописецулуй молдовенеску че ын-тр'ынса спуне кэ есте фэкуте цара ден доао лимбь, де румынь ши де рушь, де каре сэ куноаште кэ ши пын'астэзь есте цара жумэтате де русь ши жумэтате де румынь". (Предисловие к молдавской летописи, в которой сказано, как создалась страна из двух языков, румынского и русского, и из которого известно, что и поныне существует страна наполовину руси и наполовину румын). Здесь сообщается о том, как охотники во главе с Драгошем спустились туда, где и поныне (на момент написания летописи) находится монастырь Ецкань. Название это не случайное, ибо там они встретили старого пасечника Ецко, который был по происхождению "рус". Он поведал им, что эта земля никому не принадлежит, простирается от Дуная до Днестра и граничит с польской землей. Драгош с людьми вернулся в Марамуреш и привел оттуда своих людей на постоянное жительство. Тем временем и Ецко отправился в "Цара лешаскэ" (в польскую землю) и привел с собой множество народа "русь". И они расселились вплоть до рек Сучавы и Сирета. "Ши аша де сыргу с'ау лэцит румыний ын жьос ши руший ын сус" (И таким образом быстро распространились румыны внизу и русы вверху).

Получается, что, в древнем повествовании о зарождении государства Молдова встречается термин "румын/румынь". Факт более чем странный, поскольку нигде больше — ни до, ни после — этого слова не найти, во всех летописях, когда речь идет о Риме и римлянах, употребляются термины — Рым, рымляне, рымлень, рымленеску, латина, латинци. И сам Уреке, характеризуя молдавский язык, пишет: "Лимба ноастрэ дин мулте лимбь есте адунатэ..." (Наш язык из многих языков собран), в том числе "де ла рымлень (лимба латиняскэ)". Стало быть, слово "роман” в этническом смысле еще не употребимо. Откуда же тогда происшедший от него термин "румын"? Существует предположение, что С. Даскэлул, как это водилось с переписчиками летописей, ввел в имевшийся у него текст собственное добавление — о встрече Драгоша с Ецко. В более ранних, так называемых славяно-молдавских летописях, такого эпизода нет. Но если этот хронист посчитал нужным изложить легенду о встрече предков молдаван со славянами, то почему он называет первых румынами? Ведь если предположить, что он унионист и горячий сторонник "румынской идеи" (которой в его времена вообще еще не было), тогда зачем ему понадобился эпизод, красноречиво свидетельствующий о зарождении Молдовы на основе двух корней — романского и славянского? Скорее всего, он должен был бы скрыть сведения подобного рода...

О том, что это упоминание "румын" — явная подделка, позднее исправление, говорит и другое: в летописях Мирона Костина, второго после Уреке молдавского хрониста, творившего тоже в XVII веке, никакие "румыны" в эпизоде с Драгошем не фигурируют. Он пишет относительно создания Молдовы вполне ясно: "Отныне будут с одной стороны молдаване, а с другой — мунтяне...".

Между прочим, существенно исказить историческое событие, даже целую череду событий, можно и не прибегая к прямой фалисификации. Так, любой сторонник "российской державности", опираясь на Григоре Уреке, может обосновать "исконные права России" на Молдову, в том числе и на запрутскую. Стоит только термин "рус/русь/рушь" перевести как "русские". Но речь у летописца идет, разумеется, не о русских, а о восточных славянах (руси), выходцах из Галицко-Волынского княжества (Червоная Русь), известных позднее как русины. Они сохранились поныне как этническая группа в нашем регионе, включая Румынию (где их называют рутенами). Эта-то народность и вошла в состав молдаван еще во времена Драгоша. По ходу отметим, что большинство нынешнего украинского населения Пруто-Днестровского междуречья по происхождению — вовсе не украинцы, а украинизированные русины.

Что касается эпизода о появлении двух братьев из Венеции и основании Старого, затем Нового Рима, — он в общих чертах повторяет весьма распространенный во многих странах миф о героях-основателях, который ведет происхождение государства от "центра мира" — Рима. Такие мифы можно встретить и в Германии, и в Австрии, и во Франции, даже на Руси. Очень похоже на типичное сказание о "варягах" или о Ромуле и Реме. Сомнительно, чтобы какая-то этническая или религиозная группа в XIV в.  проникла из Италии в предгорья Карпат, да и зачем? И как выходцы из Италии того времени могли быть православными? Здесь просматривается лишь одна идея — обосновать правомочность существования православного "нового Рима". По очень старой версии, которую разделяли многие просвещенные лица Молдовы, отчасти и Дм. Кантемир, Рим изначально был "истинно христианским", то есть православным, но затем погряз в "латиньстве" — католицизме, что, конечно, нимало не соответствует историческим фактам. Скорее всего, дело здесь в том, что православная церковь, как и вся византийская ветвь христианства, претендовала на роль подлинной и изначальной (ортодоксальной) веры христовой, а католицизм, христианство западного, римского толка рассматривала как отступление от оной.

Довольно загадочен и эпизод, в котором фигурирует Драгош. Вся история его сошествия с гор и основания новой страны являет другой классический разряд мифа, где общее и длительное событие сведено к частному и персонифицировано. Был Драгош или нет, существовал ли пасечник-русин Ецко, в любом случае легенда сообщает о слиянии древних волохов со славянами и зарождении на этой основе молдавской государственности и молдавской народности. Нет сомнений в том, что край к этому времени населяла "русь" (восточные славяне), да и сами пришельцы из Марамуреша были существенно славянизированы — о том говорят имена (Сенеслав, Тихомир, Владислав, Богдан, Лацко, Драгош), географические названия, титулы и названия социальных групп (боерь, вода/воевода, господар) и многое другое.

Достоверно известно, что после отражения венгерского вторжения в 1359 г. Богдан I в городе Бая на реке Молдова провозгласил образование Молдавского княжества. В 1392 году, в правление Романа I, впервые письменно фиксируется этноним (название народа) "молдовень".

Чуть ранее, в 1330 г., была образована Валахия, центром которой стал город Тырговиште, — судя по названию, славянское поселение. И причины образования двух княжеств, и их этнокультурный состав сходны. Существенным формообразующим элементом стал славянский; об этом однозначно свидетельствует то, что официальным языком был древнерусский, и это продолжалось не одно столетие. Если во времена Драгоша, Александру чел Бун, Штефана Великого и долго после них все официальные документы писались по-славянски, это говорит об одном — сей язык понимало все население страны, состоящей из романоязычных потомков волохов и славяноязычных русинов. В дальнейшем исторические судьбы двух государств тесно переплетались, однако интересы серьезно расходились, что предопределило существенную разницу в менталитете двух народов – молдаван и валахов-мунтян, – их настороженное и даже враждебное отношение друг к другу. Ведь последующая история региона проходила в борьбе с турецкой экспансией, и если Молдова, отчасти прикрытая от турецких набегов Валахией, чаще демонстрировала непреклонную решимость к независимости, ориентируясь на помощь Польши, а позже Киева и Москвы, то Валахия первой подвергалась турецкой агрессии, все более попадала в зависимость от Порты и часто вместе с ней воевала против Молдовы. Спасения же она искала на западе, ориентируясь то на Венгрию, то на Польшу, а то и на Рим. Поэтому в Валахии большее распространение получил католицизм, молдаване же полностью сохранили православие. По Дм. Кантемиру, Александр Добрый через своего митрополита отказался на Флорентийском соборе от подчинения Риму и тем самым защитил православие в своей стране.

Если верить унионистам, обе половины "Румынской страны", Валахия и Молдова, всегда стремились к объединению, но им фатально не везло. На самом деле особой тяги не было, о чем свидетельствуют и сами унионисты. Правда, ранние, чья наивная романтическая мечта о "единой румынской нации" еще не была опозорена ложью и мистификациями.

Широко распространено утверждение о том, что господарь Михай Витязу (Михаил Храбрый) сумел осуществить первое объединение двух княжеств. Его стараниями якобы была создана "Цара Ромыняскэ", чем он и прославился. Правда, за это его убили спустя пару лет враги румынского единства.

Но обратимся к книге Б. П. Хашдеу "Ион воевода Лютый", в которой автор (к тому времени, — бесспорно, унионист) сокрушается о разобщенности "румын". Вот что пишет этот компетентнейший историк:

"При изучении истории мы часто недоумеваем, почему нашим предкам не пришла в голову мысль, хотя случаев для этого было достаточно, об административном объединении двух княжеств, более близких между собой, чем родные братья. Молдавские стяги не раз развевались над Бухарестом, а мунтянские — над Сучавой и Яссами, но объединения не произошло. Мирча Великий захватил Молдову, но вместо того, чтобы навсегда присоединить ее к Мунтении, довольствовался тем, что посадил на ее престол своего ставленника. Штефан Великий взял с него пример в отношении Мунтении. Много лет спустя Михаю Храброму удалось подчинить Трансильванию, Мунтению и Молдову. Но увы! — он оставляет себе только Трансильванию, отдает Мунтению одному из своих сыновей, а Молдову одному из племянников".

Так разоблачен еще один миф унионизма. Остается добавить немногое. Стараниями унионистов этноним ромынь входит в употребление лишь к концу XVIII — началу XIX веков, официально же признан на международном уровне только с образованием Румынского государства.

Да, в начале XIX в. даже официально мунтян (валахов) часто именовали уже "румынами", но это никак не относится к молдаванам — ни к бессарабским, ни к запрутским. К примеру, "Органический регламент Валахии и Молдовы" 1832 года гласил, что "румыны будут пользоваться в Молдове теми же правами, что и молдаване в Румынской стране". Налицо четкое разделение на два народа.

Этот договор был грубо нарушен с созданием Румынии: молдаван лишили права называться собственным этнонимом. Современные унионисты умалчивают о том, что многие молдавские интеллигенты, даже те, что прежде поддерживали унионизм, усиленно сопротивлялись румынизации. "Бедный Штефан Водэ, где он, чтобы нас увидел? Уже не молдаване мы, а романы..." — горестно восклицал Алеку Руссо в 1852 г. Мнения в образованной части населения Молдовы резко разделились. Одни, среди них М. Эминеску, воодушевленно восприняли румынизацию (он изрек фразу: "Suntem români şi punctum!" — "Румыны мы — и точка!"), другие защищали, в противовес латинизации, идею дакских корней молдаван, ибо тогда считалось, что даки — предшественники славян. К ним принадлежали Г. Асаки, В. Александри, И. Крянгэ, А. Матеевич, в современной Румынии — Михаил Садовяну, который до конца своих дней демонстративно называл себя молдаванином и отказывался называть своих соотечественников румынами.

Излишне доказывать существование молдавской истории, нации и ее государственности, абсурдно все это отрицать. Напротив, совершенно очевидно, что до второй половины XIX столетия не существовало народа "ромынь", как и высосанной из унионистского пальца страны под названием "Цара Ромыняскэ" или "Цара ромынилор".

 

7. Дар бесценный...

 

Как уже сказано, все известные историкам самые ранние документы Молдовы, начиная с государственных актов и летописей, написаны на древнерусском языке. Летописание на молдавском начинается с Григоре Уреке, только в XVII в. Повторим, что и молдавский язык, в том числе его валашская (мунтянская) разновидность, и тем более древнерусский, записывались как в Молдове, так и в Валахии кириллицей. Таким образом, до второй половины XIX в., то есть до известных лингвистических нововведений в молодой Румынии, язык Молдовы и Валахии латинской графики не знал. Разумеется, образованные люди владели латынью. Но применялась она в основном в тех документах, которые предназначались, так сказать, на экспорт — поскольку латынь была средством межгосударственного общения в средневековой Европе.

Из ряда летописей, в том числе приводящих различные варианты о Драгоше, спустившемся с гор Марамуреша в долину реки Молдова, известно, что основатели древнемолдавского государства и их предки носили преимущественно славянские имена и исповедовали православие (в отличие от своих соседей — католизированных венгров и поляков, которых в летописях чащсто и называют "латинцами" или "рымлянами"). На каком языке они говорили, сказать трудно, ибо письменных свидетельств нет. Но, судя по известному из древности, а также по дальнейшей истории нашего края, пришельцы из Марамуреша были смешанной этнической группой, в которую входили потомки и гето-даков, и древних славян, и более поздние восточные (а также южные и западные) славяне. Причем они были по крайней мере отчасти сильно между собой перемешаны. Очевидна и изрядная примесь венгерской крови, но при этом надо учесть, что венгры в то время тоже включали в свою речь множество славянизмов, ибо сами они возникли на основе смешения угров-кочевников и местных славян.

Принадлежавшая Венгрии той эпохи часть Карпат, откуда спустились основатели Молдовы, служила на протяжении столетий убежищем многих групп населения, спасавшихся сначала от римлян, затем от готов, позднее — от "великого переселения народов" с Азии, наконец — от монголо-татар и турок. Уже в силу этого он не мог быть заповедником "чистых" даков или будущих "румын". Сюда бежали со всех сторон, а потому приходится признать, что Молдова создавалась на базе весьма сложного в этническом и языковом отношении состава населения. Не забудем также, что "венгерские молдаване", как их называют хроники, встретились в долине Молдовы опять же со славянами (рушь/русь).

С 1392 года, когда в правление Романа I было впервые письменно зафиксировано название народа "молдовень", его язык можно считать свободно существующим (возник он, разумеется, значительно раньше). Однако он бытовал среди различных слоев населения, прежде всего сельского, официальным же языком был древнерусский; аналогичная картина наблюдалась и в Валахии. Чем это объяснялось? Очевидно, тем, что этим языком владело все население страны, — и романоязычное, и славяноязычное.

Судя по письменным источникам, молдавский язык очень медленно утверждался на государственном уровне. Лишь в конце XVI в. он становится языком господарской канцелярии, но еще около столетия многие документы пишутся на местном варианте древнерусского языка, все более наполняемого молдовенизмами. А молдавский язык изобиловал славянизмами изначально, что можно хорошо проследить по летописям Г. Уреке и других хронистов ("летописецул", "предисловие", "лето", "лято" или "лятул" и множество других нормально употреблявшихся древнерусских слов, вросших в молдавский и лишь постепенно молдовенизируемых). Так, формула "в году таком-то..." писалась сходно и в ранних  молдоязычных хрониках (в лятул 6973, т. е. в 1465 г.), и в поздних (в лято 7101 — в 1592 г.), причем в тех же текстах встречались молдавские эквиваленты:  "ану" или "аний", а рядом можно прочесть: "В лятул 6973 (т. е. 1465 г.) месеца генарие...".

В числе титулов князей Молдовы того времени превалировали такие: "воевода/войвода/вода", "господарь/господар", "самодыржецул", "стэпыниторю" и "отец Молдовы" (последний титул по-молдавски писался: "отец Молдовей"). Летописец Мисаил Кэлугэрул приводит перечень придворных должностей и обязанностей, которыми наделялись "боерь" — бояре из ближайшего к господарю окружения, и большая часть из них — слова древнерусские: исправник, старосте, столник, поводник, служетор, постелник и т. п.

По всей видимости, весьма важным фактором знания и сохранения славянской речи в народе служило православие. Любой, кто слышал проповеди батюшки в молдавской церкви или хотя бы читал перечень святых праздников на молдавском языке, согласится, что религиозная речь содержит в своей основе мощный славянский слой. Язык церкви — явление весьма консервативное, он способен на протяжении многих столетий сохраняться в первозданном виде...

Официальный статус молдавский язык получает поздно — и, как ни странно, сначала в отошедшей к России Бессарабии (1813 г.), а уж потом — в запрутской Молдове (1831 г.). Длительное сосуществование в ней (и в Валахии) двух речевых основ вполне объясняет без всяких притянутых за уши обвинений в "русификации" и "манкуртизации бессарабских румын" естественно-историческое своеобразие молдавского языка. Другое дело, что в Бессарабии он не подвергся той жесткой, всецело искусственной чистке "латиниатов-пуристов", которая была проведена во второй половине XIX в. в молодой Румынии, то есть не был превращен в румынский, когда этот язык в прямом смысле создавался. Но это проблема запрутская, а не наша.

Компетентные авторы уже не раз отмечали, что у молдавского языка как исконного и естественно сложившегося, куда больше прав на объединяющую роль (если таковая кому-то необходима), нежели у румынского, который является наполовину искусственным созданием.

Как и этноним ромынь, термин лимба ромынэ вводится в оборот лишь к концу XVIII — началу XIX веков, и только в 70-е годы XX столетия по рецептам "латиниатов-пуристов" его "облачают в латинское одеяние". Борьба за сохранение идентичности молдаван, их культуры и языка в дальнейшем шла главным образом в Бессарабии, поскольку за Прутом она жестоко пресекалась. Тем не менее понятие "молдаванин" и "молдавский язык" сохранялось и там. Так, последняя "Грамматика молдавского языка" была издана в Яссах в 1917 году.

Таковы основные штрихи истории молдавского языка.

Но подлинная историческая картина, как не раз приходится убеждаться, нимало не устраивает унионистов-румынизаторов. Им очень не по нутру правда, и они ее всячески искажают.

Начав с романтических приукрашиваний древности, с обоснования своего "чисто римского происхождения", с невинных, казалось бы, мечтаний и прожектов относительно "румынской нации", с подчисток документов и поддельных вставок в древние тексты, они сегодня дошли до отрицания очевидных вещей, до абсурда, до попыток заслонить пальцем солнце, до идеи тотальной перекройки сознания молдаван. В последней задаче манкуртизаторам необходимо прежде всего отнять у народа язык, а с ним — историческую память, этническое самосознание.

Это и делается — при активной помощи эмиссаров из-за Прута. В роли таковых выступают как частные лица из числа художественной интеллигенции и бухарестской профессуры, так и высокие руководители. В прошлом году нас просвещал сам И. Илиеску — во время официального визита в нашу республику: "Будучи молдаванами, вы есть румыны...".

В настоящее время существует три центра румынизации Молдовы, активно действующие в Кишиневе, — Академия наук (главным образом Институт языка и литературы и Институт истории), Министерство образования и Союз писателей Молдовы. Свою лепту в это малопочтенное дело вносят, естественно, и Министерство культуры, и Департамент языков, как, впрочем, любое учреждение, которым руководят унионисты, а также телевидение, радио, пресса. Местные манкуртизаторы напрямую связаны с румынскими экспертами и советниками, они действуют отнюдь не бескорыстно, извлекая немалую пользу, часто и финансовую, из этого сотрудничества и возглавляя шумную аморальную кампанию перелицовки национального кафтана с превращением его в заречный.

Первым актом в стратегии румынизации Молдовы
стал перевод письменности на латинскую графику,
 осуществленный самым нечестным способом.

Широкую общественность уверили, что латинский алфавит всегда был присущ молдавскому языку (румынским объявить его тогда не решились, это был следующий этап унионистского плана), и лишь русский царизм, а затем коммунисты лишили его "исконного исторического одеяния". Эта фальшивка сработала, и вслед за тем началось переиздание литературы, учебников, а особенно древних текстов, по сути, не только другим алфавитом, но и на другом языке — на румынском. Понятно, что это — часть тотальной стратегии ползучей унионизации: пройдет время, вырастет новое поколение, и оно должно быть знакомо только с текстами на латинице, с "историей румын", и, соответственно, уверовать, что молдаване и есть румыны, что так было всегда...

Вот маленький, но очень показательный пример. В 1996 году Кишинев отметил свое 560-летие. По этому поводу в многочисленных газетных публикациях приводилось  упоминание о нашей столице, к примеру, в господарской грамоте от 1466 г. Но как приводилось? А вот как: "La Chişinău, la Fîntîna Albişoara..." ("В Кишиневе, у источника Албишоара"). Несведущий читатель, видя такой текст, должен думать, что во времена Штефана Водэ писали латиницей, а значит, и говорили на румынском языке. Но грамоты Штефана Великого писались на древнерусском! Кириллицей! И приведенная строчка в подлиннике имела вот какой вид: "Против Акбашева Кешенева, у крыници". Со временем тюркоязычный топоним Акбашев (ак баш по-тюркски "белая голова") превратился в Албашев, затем — в Албишоару (алб — по-молдавски «белый»). Все это происходило естественно, а вот "переодевание" текста в румынскую одежду — это сознательная подделка.

В 1988 г. в Кишиневе, в издательстве "Литература артистикэ" был издан "Летописецул Цэрий Молдовей" Григоре Уреке. В последний раз на кириллице, хотя уже со вставкой в текст слов румынь/ромынь. Но вдогонку вышли молдавские хроники уже в латинской графике, на румынском языке. Без подлинного текста на кириллице, без каких-либо объяснений, но с соответствующим румынизаторским редактированием. Цель, конечно, понятна: все более и более дезориентировать читателя, создавая у него надлежащие представления о "румынском" прошлом молдавского народа.

В том же 1988 г. в Институте языка и литературы АН Молдовы прошло совещание, на котором заявлялось: нет молдавского языка и молдаван — все это коммунистические выдумки; язык молдаван — румынский, латинская графика ему изначально присуща. И эту чушь утверждало высокое научное собрание! Какова же цена нашей науке и ее академикам-конъюнктурщикам? Ведь еще недавно они ревностно защищали молдавский язык от посягательств "националистов", зачастую борясь со здравым смыслом, грамотой и грамотными людьми! Дальше — больше. Академический "Атласул лингвистик молдовенеск" под началом С. Г. Бережана был переписан и переиздан под названием: "Atlasul lingvistic român pe regiuni Basarabia, Nordul Bucovinei, Transnistria" (Румынский лингвистический атлас регионов Бессарабия, Северная Буковина и Приднестровье).

В июне 1995 г. в Кишиневе состоялась "научно-практическая конференция" под одиознейшим названием: "Румынский язык — правильное название нашего языка", на которой была отвергнута идея всемолдавского референдума по этому вопросу. И вполне логично отвергнута, ведь сегодня народ ни за что не поддержит переименование собственной речи. Куда плодотворнее обрабатывать в румынском духе подрастающее поколение, методично заменяя учебники и первоисточники унионистскими фальшивками...

На этот антинациональный шаг лингвистов подтолкнула так называемая законодательная инициатива Мирчи Снегура. Президент, который в феврале 1994 г. на конгрессе "Наш дом — Республика Молдова" выступал за независимость государства, в защиту этнической самобытности молдаван и самостоятельной роли их языка, уже в апреле 1995 года, рассорившись с аграриями и обратившись за поддержкой к их противникам, что называется, развернулся на 180 градусов, заявив: "Румынский язык — таково правильное название нашего исторического, литературного, культурного и письменного языка. Это общеизвестно всему миру..."

Трудно сказать, насколько такое заявление было сознательной ложью, а насколько — проявлением невежества Снегура и его советников. Ведь молдавский язык наряду с румынским (но отдельно от него!) включен в Международную лингвистическую классификацию, в которой ему присвоен собственный номер — 805.92.

Следует особо подчеркнуть: все, кто называет язык молдаван "румынским", преподает "историю румын", заявляет, что молдаване — "румыны", — вольно или невольно грубейшим образом нарушает Конституцию Республики Молдова, занимается по сути подрывной антинациональной, антигосударственной деятельностью.

Придет время, и зачинщикам этой преступной кампании воздастся сполна. А пока любой здравомыслящий человек молдавской национальности способен — и должен — понять: над его народом, культурой, языком, историей, базовыми традиционными ценностями нависла грозная опасность, и отвести ее можно лишь хорошо разобравшись, что происходит и какова тому конечная цель.

________________________

Бомба унионизма. Молдова и Румыния: в потоке лжи

Autor: Vasile Treieru

Приложение к газете "Коммунист"

________________________

Redactor: Valerii Kosarev. Tehnoredactor şi coperta: Valerii Kosarev.

Tiraj ??? ex. Nr. colilor de autor: ???. Tirajul executat la tipografia

??? sub comanda nr. ???