Ныряльщицы ама. Средневековая гравюра.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Изначальные-II:

Блистательный след ама в японской истории

Среди «изначальных» на Японских островах, как описывают их древние источники, в первую очередь, конечно, надо назвать племя ама.

Важные события, которые, видимо, имеют реальные соответствия в праистории Ямато, пусть происходившие значительно позже и описанные крайне превратно, начинаются с Восточного похода Дзимму. Согласно японской историографической традиции, принц Каму-Ямато-ипарэбико-поподэми-но сумэра-микото (Дзимму – его посмертное имя, означающеее «Небесный воин»),  был сыном царя Хико-нагиса-такэ (или Угая-фукиа-эдзу), правившего в стране Пимука (Н., Св. III). Эту местность отождествляют с провинцией Хюго (ныне преф. Миядзаки) на юго-востоке о-ва Кюсю, хотя есть предположения, что она располагалась вне Японских о-вов или была чисто мифологической местностью.

 Восточный поход начался, по «Нихонги», около 660 г. до н. э. (по испр. хр., более чем на 600 лет позже, в 294 г. н. э.). Интересно, что мотивировка экспансии в «Кодзики» довольно легковесна и авантюристична: «Два божества-столпа, Камуяматоипарэбико-но микото и Итусэ-но микото, его единоутробный брат старший, поразмыслили и рекли: “Где бы нам лучше поместиться, чтобы мирно ведать делами Поднебесной, их слушать и зреть? Отправимся-ка на восток”, – так рекли и, покинув Пимука, отбыли в Тукуси» (К., Св. II, с. 35). В «Нихонги» обоснование похода намного сложнее и, можно сказать, сугубо патриотично. В возрасте 45 лет наследный принц Ипарэбико «собрал всех своих старших братьев и детей», т. е. созвал общинный сход и, прежде чем начать обсуждение, сделал экскурс в прошлое, с апелляцией к высшим и изначальным богам, и подробно разъяснил то, что предстояло обсудить. Его доводы сводились к тому, что предки – боги и правители – вывели мир из первозданной дикости, среди тьмы  взрастили праведность, преумножали радость и свет. Тем не менее «земли в отдаленной глуши еще не пользуются милостями государя. В каждом селе есть свой правитель, в каждой деревне – свой глава, и каждый по-своему межи делит, отчего происходят стычки и сталкиваются лезвия». Призвав в свидетели Сипотути-но води (видимо, общинного жреца) и вспомнив одно из священных имен – «спустившегося с Неба на Небесном Каменном Корабле Ниги-паяпи», – принц перешел к сути: «В восточной стороне есть прекрасная земля. Со всех четырех сторон ее окружают зеленые горы… Думается мне, что надобно распространить в той земле великие деяния государей, чтобы Поднебесная полнилась [мудрой добродетелью]… Не отправиться ли туда и не основать ли там столицу?». Что ж, во все времена, включая современные, агрессиям всегда предшествовали красивые слова и обоснования высоких устремлений.

Далее запись гласит: «Зимой, в день Каното-но тори 10-го месяца.., государь повел своих сыновей и флот на восток». Следует долгое плавание с заходом в бухты и высадкой на сушу. Флот из области Пимука, т. е. с юго-востока Кюсю, двинулся вдоль восточного берега на север, в Тукуси. По описаниям складывается впечатление, что Кюсю не был ни подвластен, ни даже хорошо знаком сподвижникам «Божественного Воина». Ибо как только, уже на полпути, начинаются встречи с местными «изначальными», каждого они спрашивают: «Кто ты такой?»…

В проливе Паясупинато (видимо, между Кюсю и лежащим восточнее него о-вом Сикоку, скорее всего, на выходе во Внутреннее море, расположенное между о-вами Кюсю, Сикоку и Хонсю) мореходы встретили представителя племени ама.

Это редкий случай, когда древний этноним в неизмененном виде сохранился до наших дней. “Был тогда один человек из племени рыбаков ама, он подплыл к ним на лодке. Государь позвал его к себе и спросил: «Ты кто?» – так спросил. Тот в ответ: «Твой подданный – Земное божество по имени Уду-пико. Ловил я рыбу в заливе Вада-но ура, прослышал, что дитя Небесных богов сюда изволило пожаловать, и вот, поспешил навстречу». Еще спросил его государь: «Можешь ли ты послужить мне провожатым?» «Послужу», – отвечает тот”. И «земное божество», т. е. племенной вождь, стал лоцманом завоевателей (Н., Св. III).

По «Кодзики» же оказывается, что Дзимму и его люди встретили Уду-пико после того, как, покинув Кюсю, «восемь лет пребывали … во дворце Такасима в Киби» (это уже на Хонсю, близ современной преф. Нара). И когда «выходили они из той земли, повстречался им в проливе Паясупи человек – он плыл, сидя верхом на черепахе, ловил рыбу и размахивал крыльями». На вопрос: «Кто ты есть?» он ответил: «Я – земное божество» (К., Св. II, с. 35). Согласившись вести флот по морю, «протянувши шест, он опустил его и подтянул их ладью, посему и был наречен Савонэтупико, Отрок Основания Шеста». По «Нихонги», люди Дзимму «назначили его провожатым и имя особое дали — Сипи-нэту-пико. Это – первопредок атапи Ямато» (Н., Св. III), хотя в «Кодзики» он – «предок куни-но миятуко в Ямато» (К., Св. II, с. 36), но смысл, в общем, тот же. Отметим в священных хрониках: вождь племени ама причислен к «первопредкам» ямато.

Ама – люди, хозяйственная деятельность которых всецело связана с морем. Бесспорно, это был отдельный этнос: как сказано в «Хидзэн-фудоки», язык ама отличался от языка «обычных людей» (1). Как отмечает Л. М. Ермакова, «Вэй чжи» связывает с племенем ама «людей Во», «которые любят нырять в воду за рыбой и ракушками»; при этом они «украшают свои тела, чтобы отогнать крупных рыб и водоплавающих птиц» (2).

Соответствующая запись в «Вэй чжи» такова: «На юг отсюда (от «страны государя-женщины, Нюй-ванВ. К.) находится страна Гоуну[го]. Мужчина является государем... Гоу-ну[го] не подвластно государю-женщине… От области до страны государя-женщины 12.000 с лишком ли. Мужчины, безразлично взрослые – большие, или юные – малые, все с татуированным лицом и разрисованным телом… Обрезали волосы и разрисовывали тело, чтобы избегнуть вреда от цзяо-луна (род дракона, морское чудовище). Ныне … любят, нырнув, ловить рыб и устриц. Разрисовка тела служила для отпугивания больших рыб и водных животных, потом постепенно стали считать ее украшением. Разрисовка тела в разных владениях различается, то левая, то правая, то крупная, то мелкая. Почетные и низкие также имеют различия» (3).

В этом отрывке речь не о всех «людях Во», а о населении страны Гоуну, не подвластном «государю-женщине». И если, исходя из описания в «Вэй чжи» и других данных, предположить, что Пимико правила на юге Кюсю, тогда страна Гоуну располагалась где-то на архипелаге Рюкю.

Такое вполне возможно: по историческим данным, в древности ама или сходные с ним племена расселялись весьма широко. И не только к югу, включая побережье Кореи и Южного Китая, но и к северу. По сей день на о-ве Садо, относящемся к преф. Акита на северо-западе Хонсю, женщины добывают аваби, садзаэ (разновидности съедобных моллюсков) и различные водоросли, идущие в пищу и пользующиеся спросом (4).

 

Ныряльщицы за жемчугом –
середина
XX века.

 

В общепринятом понимании наших дней, ама  профессия ныряльщиков за жемчугом, а не этническое имя. Таково значение этого слова и в современном японском языке. Однако ама, которые и ныне живут на юге Японии, в частности, на Кюсю в преф. Миэ, на Хонсю в преф. Фукусима и в др. местах, занимаются не только и не столько поиском раковин-жемчужниц, сколько промыслом разных даров моря, в том числе моллюска аваби ("морское ушко"), который фигурирует еще в древних легендах. В самом конце XX в. отмечалась жизнь ама замкнутыми общинами в мелких деревеньках вдали от японской цивилизации. О том, что ама – не просто корпорация профессионалов, обычная в Японии, а этнографическая группа, говорит весь их образ жизни – и социальный уклад, и особый статус женщин, и своеобразие экономики. Будучи приморскими жителями, они не занимаются сетевым рыболовством, типичным для японцев, а добывают основную часть пищи из морских глубин, погружаясь в воду на десятки метров.

На древность занятий ама указывают палеоантропологические данные: в Японии обнаружены серии ископаемых костей, включая черепа, с характерными изменениями, происходящими из-за частых погружений в воду. Окаменелости с такими же изменениями находят и в других частях света; так, они характерны для древних греков, промышлявших поисками сокровищ на затонувших кораблях. Ныряльщики за морскими моллюсками известны во многих регионах, но у ама погружением в воду занимаются только женщины, а мужчины лишь помогают им, сидя в лодках или находясь на берегу. Женщины, в отличие от японок древних и современных, занимают высокое положение в традиционном обществе ама, им присущи независимость, социальная активность и оптимизм.

Первые упоминания об ама восходят к «эпохе богов». В одном японском предании некая путешествующая принцесса встретила в деревне Кудзаки (юг Хонсю) ныряльщицу Обэн. Принцесса искала подарок для богини Аматэрасу, и Обэн предложила ей именно моллюск «морское ушко». Деликатес понравился богам, и жители Кудзаки получили право поставлять его великому храму Исэ, посвященному богине Аматэрасу, а ныряльщица Обэн со временем была обожествлена (5). По упоминаниям в «Нихонги», ама занимались поставками морепродуктов ко двору Ямато. Вообще, в древнеяпонских хрониках ничего не говорится о глубоководных ныряниях ама и о том, что этим занимались женщины; сообщается только о том, что это – племя рыбаков.

Принято считать, что социально-экономическая модель ама уникальна и что нигде в мире такая модель больше не отмечена. Однако это не так. В книге «Homo Delphinus» автор, Жак Майоль (6), приводит слова своего знакомого, японского ученого – исследователя ама: «Неверно считать, что способность к погружению присуща лишь этнической группе, физически более приспособленной к этому роду деятельности, потому что любая дочь японского крестьянина способна делать это и большая часть ныряльщиц происходит из внутренних областей страны».

Ж. Майоль был убежден, что глубоководным нырянием занимались издревле все племена, жившие у моря, и изучил, помимо данных по древней истории, много этнографических данных на этот счет. В числе прочих примеров он упоминает индейцев Огненной земли, где очень холодно, однако здесь именно женщины, которые «были ответственны за пропитание общины… добывали моллюсков и ракообразных, ныряя за ними совершенно голыми в воду, температура которой не превышала пяти градусов». Что же касается японских ныряльщиков, то, наряду с хорошо изученными им ама, Ж. Майоль наблюдал и ныряльщиков-мужчин (саканатиуки), правда, живших отдельно от ама и сочетавших искусство ныряния с ловлей рыбы сетями.

Таким образом, ама – лишь один из сохранившихся примеров этого образа жизни. Занятие, которым в древности были заняты оба пола, со временем стало специализацией женщин; «мужчины-ама посвящали себя подводной рыбной ловле вручную или с гарпуном, однако эта их деятельность практически исчезла», – пишет Ж. Майоль. Весьма значимо мнение японского исследователя, которое привел автор: оно свидетельствует о том, что племя ныряльщиков, которое было, судя по всему, многочисленным и широко расселялось по островам, а впоследствии еще и было расселено принудительно (см. ниже), – вошло в состав японского этноса, видимо, обогатив его специфическими генами, которые и позволяют японкам из внутренних областей страны осваивать профессию ама.

Сведения «Кодзики» существенно отличаются от информации, содержащейся в «Нихонги», но и дополняют ее. Встретившийся флоту Дзимму «земной бог», ставший лоцманом завоевателям, представителем ама не назван. Между тем комментаторы в этом не сомневаются и пишут: «…Это племя занимает особое место в культуре раннего Ямато. Оно часто упоминается практически во всех ранних письменных памятниках, причем его название записывается в разных иероглифических вариантах – со значением «дитя моря», «воин (муж) моря», «человек моря», «слуга белой воды», а также иероглифом, по-китайски читающимся тан и обозначающим в Китае племя рыбаков-мореплавателей, живших на юге страны.

Не исключено, а скорее наверняка, ама принадлежали к древней австронезийской этнорасовой группе, некогда населявшей юг Китая. С одной стороны, они занимались мореплаванием и рыболовством (возможно, поддерживая контакты с южными племенами Китая), а с другой – составили род амакатарибэ. Это были рассказчики, хранители песен и сказаний. Первоначально ама были локализованы на Кюсю, но впоследствии, как говорится в «Нихонги», по приказу императора Одзина их расселили по многим местностям Японии. Их главными божествами были божества-драконы, всякого рода морские боги – например, Вататууми-но ками (в современном произношении Ватацуми), а также тройное божество Сумиёси (Суминоэ). Странствуя по разным землям Ямато, профессиональные рассказчики катарибэ, вышедшие из этого племени, способствовали становлению ритуально-мифологического культурного единства (К., II, Комм., прим. 122).

Сколь ни важна отмеченная связь ама с австронезийским населением южных регионов Китая, еще важнее тот неожиданный факт, что именно ама составили профессиональную корпорацию, роль которой была исключительно важной в дописьменный и раннеписьменный периоды. Придворный грамотей VIII в. Оно Ясумаро сообщает, что сказитель (или сказительница, – возможно, это была женщина) Хиэда-но Арэ, под диктовку которого (которой) обширного цикла мифов и сказаний он составил «Кодзики», – принадлежал (принадлежала) к цеху катарибэ. А эти люди «осуществляли устную передачу сакральной информации, одновременно являясь, вероятно, исполнителями и некоторых других жреческих функций». Интригует и то, что женщины рода Хиэда участвовали в синтоистских ритуалах, причем предком рода была «одна из ярчайших представительниц шаманского комплекса синтоизма» богиня Амэ-но Удзумэ – именно та божественная шаманка, что устроила экстатическую пляску перед гротом, в который скрылась богиня солнца Аматэрасу (К., III, Предисловие, с. 164).

Итак, мы видим бесспорную связь между «варварским племенем» ама с юга островов и «японскими племенами».

В «Нихонги» упомянута активная роль ама в более позднее время, в правление Одзина (97-30 гг. до н. э. оф. хрон.; по испр. хрон., IV в.): «Зимой 3-го года.., в 11-м месяце среди людей племени [морских рыболовов] ама шести разных мест начались волнения и шум.., и ама перестали подчиняться двору». Полководец Опо-пама-но сукунэ, усмирив ама, стал их управителем (Н., Св. XX). Видимо, тогда-то и было предпринято, в порядке усмирения, расселение ама.

Отметим также гипотезу, связывающую с ама верховную богиню японцев Аматэрасу. В комментариях сказано: «Разные объяснения предлагались по поводу того, что храм главной богини пантеона Ямато оказался в провинции Исэ, делались разные предположения. В частности, известный японский мифолог Мацумаэ Такэси считает, что первоначально Аматэрасу была верховным божеством племени ама, рыбаков-мореходов, населявших береговую часть Исэ. По мнению Мацумаэ, она была выбрана идеологами Ямато как верховное божество именно потому, что не принадлежала к двум основным соперничающим кланам – Ямато и Идзумо. Впрочем, гипотеза эта вызывает сомнения у ряда других мифологов» (Н., Св. II, Комм., прим. 53). Но, думается, учитывая уже отмеченную роль выходцев из племени ама в сакрально-идеологической сфере складывающегося государства, от этой гипотезы не стоит отмахиваться. Исэ – местность на восточном берегу п-ова Кии на Хонсю, где, по ряду данных, издревле жили люди племени ама, и упомянутая выше ныряльщица Обэн, подсказавшая принцессе подарок для богини Аматэрасу, тоже жила где-то здесь. С этой же местностью связаны многие сказания о стране морских глубин, ее хозяине – морском боге Вататууми-но ками, а также о его дочери, деве-черепахе Камэ-химэ. Боюсь ошибиться, поскольку в японском языке существует огромное количество омонимов, но все же кажется не случайным, что и имя Солнечной богини Аматэрасу, и имя ее верной прислужницы, божественной шаманки Амэ-но Удзумэ, которая выступает в мифологии Ямато еще и богиней-повелительницей рыб, – оба содержат форманту ама/амэ.

 

 

Выход Аматэрасу из грота.
Перед ней – Амэ-но Удзумэ с зеркалом, в котором отражается
лик великой солнечной богини.

 

 

Не вдаваясь в сложные подробности религиозных воззрений древнего населения островов и запутанные обстоятельства, связанные со сложением объединенного мифологического свода в царстве Ямато, все же отмечу, что верования ама-рыболовов, связанные с морем, причудливо переплетались с солнечным культом, которого придерживались общины, окружавшие правящий клан «небесных потомков», поскольку в древнеяпонском мировоззрении море рассматривалось как ночная обитель солнца. Впрочем, у меня, возможно, еще будет повод обратиться к этому увлекательному вопросу.

 

СНОСКИ:

1. Древние фудоки: Хидзэн / Пер., предисл. и коммент. К. А. Попова. М., 1969.

2. Ермакова Л. М. Культы и верования в раннем периоде японской культуры. – www.

3. Кюнер Н. В. Китайские известия…

4. Japan Today: Энциклопедия «Япония от А до Я» – www;

см. тж. http://slovari.yandex.ru/dict/japan/article/s4.htm.

5. Japan Today: Энциклопедия «Япония от А до Я».

6. Жак Майоль изучил историю и традиции ныряльщиков в разных регионах планеты и поставил в 1983 г. мировой рекорд погружения в воду без акваланга – 105 м. В 1986 г. он издал книгу «Homo Delphinus. Дельфин внутри человека» (фр. «L’Homo-Delphinus», англ. «Homo Delphinus. The Dolphin Within Man»; русский перевод размещен на интернет-сайте dbsea.by.ru/books_jm/jm_04.htm), в которой изложил свои взгляды на проблемы мирового океана и его место в жизни человечества. В этой книге не все научно достоверно, однако она представляет собой уникальное и ценное исследование.